В тот вечер с самого начала ее нервы были на пределе. Даже если бы она получила премию Ван Гилдера, этих денег им хватило бы ненадолго, но они получили бы передышку. И обещание на дополнительные доходы.
На основании этой премии ей даже, возможно, удалось бы сдать в печать еще одну книгу и получить значительный аванс.
Когда она садилась за стол на обеде в зале колледжа Св. Беды, ее желудок сжимали нервные спазмы. Она не могла проглотить и куска. Приходилось напрягаться, чтобы с жадностью, как ребенок на конфету, не смотреть на Лору Ван Гилдер, до такой степени она жаждала, чтобы эта женщина назвала ее имя.
Когда Лора встала, чтобы произнести речь и вручить премию, Фелисити сжала кулаки и повторяла, повторяла свое желание, как ребенок твердит загаданное, глядя на падающую звезду, чтобы эта Ван Гилдер назвала ее имя.
Но она назвала имя Гидеона Уэллеса. Гидеон – холостяк, живущий в колледже, не нуждающийся в дополнительном доходе, не имеющий привязанностей, человек, которому нечего терять. Это было так несправедливо. И до сих пор оставалось таким же несправедливым.
А вечер продолжался. Надо было улыбаться и разговаривать и притворяться, что неудача не имеет для нее значения. Обида закипала в ее душе, отравляя сознание, как медленно действующий яд.
Когда она следом за Гидеоном, этим с военной выправкой директором и Лорой Ван Гилдер выходила в профессорскую и слышала, как декан говорил о неисправности сигнализации, у нее и мысли такой не возникло. И только позднее, после нескольких бокалов бренди, она вспомнила, что охранная система неисправна.
Но даже тогда мысль о краже не пришла ей в голову. Ее переполняла жалость к себе. И страх. Она выпьет еще и обдумает свои долги. Они не смогут заплатить следующий взнос по закладной. Или еще. Вечный страх потерять Клайва.
И чем дольше она думала, тем сильнее вертела в пальцах бриллиантовый кулон. Это была ее старая привычка. В трудные минуты она вертела любое украшение, бывшее на ней. Расстегивала и застегивала браслет. Но она порежет пальцы, если будет сильно сжимать бриллиант. Следующая мысль в полупьяной голове – бриллиант такой твердый, самый твердый камень на всем свете. Он режет даже стекло.
И вот тут-то ее осенило. Это показалось даже смешным.
Какой-то преподаватель социологии о чем-то рассуждал. Два человека посмеивались в уголке. Старший служитель разносил напитки. Это был настоящий Оксфорд – олицетворение своих истинных традиций.
А она стояла посреди всего этого и знала, что ей необходимо украсть кубок. Она чувствовала абсурдность этого желания. Но и его правильность. Так интересно, забавно, правильно.
Сигнализация не работала.
Своим бриллиантом она могла вырезать в стекле отверстие. Протянуть руку, взять кубок. Отвезти его домой. Продать. Все ее проблемы будут решены – на время.
И она сделает это. Именно так.
Конечно, она была пьяна. Ее терзали разочарование, гнев и храбрость, она думала, что ее поймают. Представляла, как вызывающе будет себя вести. Но так случилось, что дверь в профессорскую просто оставалась закрытой!
Она не думала, что будет так легко вырезать отверстие и втолкнуть стекло внутрь витрины – оно даже не разбилось, а целиком легло на полку. Несколько секунд – и она просунула руку, схватила маленький серебряный кубок и положила в свою сумочку.
Затем заметила висевшее на крючке большое черное пальто старшего служителя и по наитию набросила его на витрину, пряча то, что натворила.
Потом поехала домой – очень осторожно и медленно. Ей не следовало садиться за руль.
Смешно, но, когда она вспоминала этот вечер, она стыдилась своей езды в пьяном виде больше, чем совершенной кражи.
В конце концов, какое значение имеет для сказочно богатой семьи Ван Гилдеров, если она лишит их одного из их маленьких сокровищ?
Да и Св. Беде он не нужен.
А ей нужен. Черт побери, очень нужен! Для нее это был вопрос жизни и смерти. Так почему бы ей не взять его? Это было более чем разумно.
Но потом. Ах, потом все выглядело по-другому. Совсем по-другому.
Но не в тот вечер. Она вернулась в колледж, болтала, переходя от одного гостя к другому, и наконец вышла вместе с группой гостей, отправлявшихся по домам, и все это в состоянии невменяемости. Однако следующее утро принесло с собой похмелье и суровую действительность.
Она сошла с ума! Начать с того, что она могла подумать, что это сойдет ей с рук. Весь день она провела в мучительном ожидании полиции. Они могли появиться в любую минуту, надеть на нее наручники, впереди ее ожидал позор и, хуже всего, заявление Клайва, что он покидает ее.
Ибо она не питала иллюзий относительно своего мужа. Он с ней не останется, если ей предъявят обвинение.
Ему нужен надежный дом, некоторая роскошь, которую он так любит, и жена, занимающая пост преподавателя Оксфорда. Все это имело для него значение, поскольку он сам хотел обрести славу и состояние на театральной сцене.
Возможно, в глубине души он сомневался в себе и своем успехе и не был уверен, что когда-нибудь добьется его. В таком случае богатая жена была более чем необходима.
Завернув кубок в свитер, она засунула его в стиральную машину, уверенная, что он хорошо спрятан, по крайней мере от Клайва. Супруг понятия не имел, как пользоваться стиральной машиной.
Но полиция не пришла. Только Гидеон Уэллес (и никто другой!) и сама Лора Ван Гилдер.
Клайва возмутил их визит. Он был (сейчас даже смешно подумать об этом) искренне оскорблен за жену. Теперь Фелисити поняла, что он просто и представить себе не мог, что у нее хватит смелости украсть кубок.
Это доказывало, как плохо Клайв знал свою супругу.
И когда, несколько минут назад, она наконец призналась ему и в подтверждение показала кубок, мужчина был страшно удивлен.
Муж и жена сидели и смотрели на кубок. Наконец Клайв протянул руку, неохотно дотронулся до него, затем взял и взвесил на руке.
– Тяжелый.
– Да, – равнодушно ответила Фелисити. – Клайв, что нам делать? Как ты думаешь, Лора Ван Гилдер говорила это серьезно – о том, чтобы не вызывать полицию? Если они получат кубок обратно, скандала не будет. Даже никто не узнает, что он был похищен.
– Вернуть его? Ты с ума сошла! Флик, он стоит больше ста тысяч. Подумай об этом. Сто тысяч фунтов!
Мужчина смотрел на серебряный кубок в своих руках, и его красивое лицо раскраснелось от радости.
– Было безумием взять его, – вздохнула Фелисити.
– Совсем нет. Почему им должно всегда везти? – Клайв сразу же начал убеждать жену. – Послушай, неужели ты думаешь, что мы можем вернуть его и они ничего тебе за это не сделают? Кроме того, почему мы должны? Ты из-за него рисковала всем.
