тоже молча улыбнулся. Боже, думал Ленн, вот снова они улыбались как два придурка, которые зависли на грани от безумия. Он сделал себе еще один сэндвич, больше налегая на начинку из сыра и мяса, чем на пресные галеты. Еды здесь было много, можно знатно наесться и с собой в дорогу взять.
– Тебе нравится этим заниматься? Программированием, – спросил Тоби. Он снова больше наблюдал за Ленни, чем ел сам. Стискивал кусок сыра с галетой, лишь изредка откусывая крохотные кусочки. Однако Ленни радовало, что тот вообще ел хоть что-то.
– Если честно, не очень. Удобно, что это удаленная работа, и она приносит доход, но все же программирование не совсем то, чем мне хотелось бы заниматься. Брату нравилось, и я когда-то думал, что мне тоже понравится.
– А чего бы тебе хотелось? – мечтательно произнес Тобиас, всплеснув рукой. – Если отбросить необходимость зарабатывать деньги, чем бы ты стал заниматься? Чего хочет твоя душа?
Леннарт прожевал кусок и смущенно упер взгляд в стол. Наверное, стоило признаться себе открыто: они с Тоби уже не просто попутчики и вовсе не незнакомцы. Им следовало бы быть друг с другом более открытыми, потому что, возможно – Ленн, конечно же, всячески отталкивал эти мысли, – что они и пропадут тут вместе. И единственное, что они увидят перед смертью, – будут лица друг друга.
– Я уже рассказывал, что увлекался бейсболом и хотел бы заниматься им более профессионально, однако авария…
– О-о, – сочувствующе протянул Тобиас.
Ленни отвлекся от еды и, сделав паузу, продолжил:
– Возможно, я действительно выгляжу крепким. Плавание помогло восстановиться, но по состоянию здоровья меня не смогли принять обратно в команду.
– И что же делать? – шепотом спросил Тобиас будто бы у самого себя.
– Я часто задавал себе этот вопрос, – сказал Ленн. – Очень часто. – Он понимал, что алкоголь, пусть и в таких малых дозах, развязывал ему язык. Ленн не скоро решился бы обо всем этом рассказать, но сейчас он ни о чем не жалел. Он ни с кем не делился своими переживаниями после аварии. Может быть, уже пора. – После аварии вообще многое изменилось, но в итоге я нашел для себя хорошее решение.
Тобиас захлопал глазами и поерзал на месте от нетерпения.
– Какое же?
– Я подумал, что отлично мог бы помогать восстанавливаться детям после травм или больным, вроде с синдромом ДЦП.
У Тоби расширились глаза. Он выронил сыр и даже не заметил этого.
– В Ньют-Крике, куда я направлялся, – продолжал Ленн, – есть реабилитационный центр для таких детей, и меня согласились взять туда на стажировку. Плюс попутное обучение. Мне дали шанс, потому что у меня есть личный опыт восстановления, но и не буду отрицать, что помогла устроиться туда родственница по материнской линии.
Тобиас подался к Ленни, нависая над столом. Глаза его влажно заблестели, а дрогнувшие и порозовевшие губы растянулись в дружелюбной улыбке.
– У тебя такое доброе сердце, Ленн.
Леннарт горько усмехнулся и покачал головой.
– Вовсе нет.
– Что ты! Это правда!
– Нет, – неуверенно протянул Ленн и посмотрел Тобиасу прямо в глаза. – Я ведь так и не доехал. Застрял здесь и никому уже не могу помочь.
Тобиас вернулся в прежнее положение и склонил голову набок. Его бледно-голубые глаза по-прежнему блестели. И в них словно бы отображалось… понимание.
– Это не меняет того, что у тебя доброе сердце.
Леннарт потупил взгляд и сделал вид, будто увлечен едой, хотя чувствовал, что уже наелся. Или у него просто пропал аппетит от этих откровений и воспоминаний о прошлом.
– Ну ладно, хватит о грустном, – сказал он. – У нас сегодня вышел очень хороший ужин.
– Сидра маловато, – пробормотал Тобиас, заглядывая в кружку.
Леннарт усмехнулся.
– Должен признать, он неплохой. И хорошо, что его так мало, иначе нам самим не захотелось бы уходить из леса.
Тобиас торжественно вскинул железную кружку.
– За еду, тепло, хороший сидр и за то, что мы выберемся отсюда!
– Отличный тост, – рассмеялся Ленн и тоже вскинул кружку, хотя там оставались уже буквально капли.
На некоторое время они затихли, каждый снова обратившись к еде. Теперь они словно бы поменялись ролями. Тобиас что-то ел (вернее, больше делал вид, что ел), а Ленн с интересом наблюдал за ним.
– А какие у тебя увлечения, помимо чтения? – спросил он, кивнув на лежащую на столе книгу.
– Никаких, я только болею, но это вроде бы не увлечение.
Леннарт печально нахмурился.
– Помню, ты говорил, что хотел бы заниматься плаванием. А есть что-нибудь еще?
– Не знаю, – смутился Тобиас. Сыр он съел, но галету продолжал мять в руках и сыпать крошками на стол.
– Ты много читаешь. Тебе разве никогда не хотелось писать книжки самому?
– Может быть… – скромно, как малое дитя, улыбнулся Тоби, и Ленн понял, что попал в самую точку.
– Тебе бы это подошло. У тебя хорошая фантазия и… необычный взгляд на мир.
Тобиас наконец поднял голову и посмотрел ему в глаза.
– Ты правда так считаешь?
– Ты странный. И иногда, ладно, почти всегда сложно догадаться, о чем ты думаешь, но есть в тебе что-то особенное.
Тоби скромно улыбнулся.
– Когда-то я писал рассказы.
– Я бы их почитал.
– Но я от них избавился.
– Почему?
Тобиас пожал плечами, разминая галету в пальцах до состояния песка.
– Мне говорили, что они очень наивные.
– Пф-ф, – фыркнул Леннарт. – Это дело вкуса. Есть люди, которым такое нравится, а есть те, кому нет. Всем не угодишь.
– И с тех пор я почти ничего не написал.
– Зря. Не слушай других, слушай себя. Почему ты должен прекращать что-то делать только потому, что другим это не нравится по своим личным причинам?
Тобиас задумчиво прикусил и пожевал нижнюю губу, но ничего не ответил. Он взял новую галету исключительно для того, чтобы помять ее. Возможно, это было что-то нервное. Возможно, это было что-то больное у Тоби.
– Так или иначе, – сказал Леннарт, понимая, что разговор снова сам собой подходит к логическому завершению. – Я надеюсь, что ты вернешься к писательству. Может быть, даже напишешь книгу о том, каким чудесным образом мы выбрались из таинственного леса, населенного мифическими существами. И сохранили рассудок.
– Спасибо, – улыбнулся Тоби. В свете керосиновой лампы было видно, что он немного покраснел. А Ленн даже не предполагал, что он так может, но оказалось, странноватый парень был вполне себе обычным человеком, которому все реакции и эмоции не чужды.
– За что? Я ничего особенного не сделал, – сказал Ленн и поднялся из-за стола. – Наверное, вода уже согрелась. Пойду проверю.
– Я с тобой, – зашевелился Тобиас.
В одном-единственном шкафу им посчастливилось найти кое-какую одежду. Старые тонкие кофты
