часто кормил этой байкой сердобольных девушек в надежде получить денег, эта жалобная просьба неизменно затрагивала струны сердца каждой, кто знал, как сильно он любил свой инструмент. Даже брошенная Брукс, от которой он уехал за три тысячи миль, не смогла устоять перед подобным призывом. Роза Ли отправила Джими сорок долларов вместе со своей фотографией. «Я просто не могла вынести мысли о том, как он будет там без гитары», – вспоминала она. О Джими она больше не слышала.
Глава 11
Воздушные замки
Нью-Йорк, Нью-Йорк
июль 1965 – май 1966
«Я строил воздушные замки и мечтал, что 1966-й станет годом, когда со мной произойдет что-нибудь хорошее».
Джими Хендрикс в интервью Open City
Летом 1965 года Джими Хендрикс вернулся в Нью-Йорк. В то время он или ночевал у Фейн Приджен и близнецов Алим, или снимал номера в дешевых отелях неподалеку от Таймс-сквер. Покинув группу Литл Ричарда, Джими в течение месяца выступал на курорте в Нью-Джерси с The Isley Brothers. Ему уже осточертела жизнь бэк-музыканта, поэтому он задумался о том, чтобы сменить профессию. Летом 1965-го он предпринял первую попытку стать студийным музыкантом. Джими никогда не говорил, как на это решение повлияло знакомство со Стивом Кроппером, но, вероятно, влияние этой встречи оказалось значительным.
В июле Джими предложил свою кандидатуру в качестве сессионного музыканта ряду звукозаписывающих компаний. Он начал писать песни, и, хотя его навыкам все еще не хватало практики, передал несколько черновиков, включая по крайней мере одну демо-кассету, Джагги Мюррею из Sue Records. Sue специализировались на жанре R&B, в 1962-м они выпустили ставшую хитом “I’ve Got a Woman (Part 1)” Джимми Макгриффа. Песни Хендрикса не заинтересовали Мюррея, но студия предложила ему занять должность гитариста. Джими подписал двухлетнее соглашение, даже не прочитав документ. Но, возможно, вскоре он передумал, так как несколько следующих месяцев Мюррей не получал от него никаких вестей. Как и многие молодые музыканты, Джими считал, что заинтересованности продюсера в нем вполне достаточно. Вскоре у лейбла возникли финансовые проблемы, и контракт с Хендриксом так и не заключили. Тем летом он все же нашел кое-какую студийную работу: его нанял мистер Уигглз, лидер одной R&B-группы, чтобы Джими записал серию синглов для лейбла Golden Triangle. «Его игра на гитаре больше напоминала пронесшийся ураган», – вспоминал Уигглз. Как и многие студийные сессии Джими той эпохи, эта работа осталась без кредита – на пластинках с частотой 45 оборотов в минуту редко указывалось что-то, кроме имени исполнителя.
В письме отцу от 8 августа 1965 года Джими упомянул о смене карьерного пути: «Я начинаю все сначала. Если играешь за спиной у других людей, не сможешь стать настолько же известным, как если бы выступал один под своим именем. Но я выбрал путь бэк-музыканта, чтобы предстать перед публикой и посмотреть, как другие ведут бизнес, а главное, чтобы понять, как все устроено и кто есть кто в индустрии. Когда я выпущу собственную пластинку, я уже буду знать нескольких человек, которые помогут с ее продажей». Он похвастался Элу, что тот, возможно, скоро услышит его на радио: «На всякий случай, через три-четыре месяца ты можешь услышать мою запись, знаю, она ужасна, но не спеши стыдиться, а подожди, пока придут деньги». Джими подписал письмо как Морис Джеймс, но у него уже появились такие сценические псевдонимы, как Джимми Джеймс и Джимми Джим. Эти постоянные смены имени вызвали большую путаницу, и, если его целью было создание прочной репутации, множащиеся псевдонимы слабо помогали делу. Тем не менее эти изменения отражают главную черту характера Джими: он переизобретал свой образ каждый раз, когда менялись его интересы в музыке, моде или культуре. Именно благодаря этому хамелеонскому умению позже, уже став звездой, Джими будет казаться таинственным и загадочным. Однако в начале карьеры, еще не имея базы поклонников, которых надо было удивлять, эта особенность характера мешала их привлечению.
К октябрю 1965 года «Морис Джеймс» проживал в «Америке», дешевом отеле в центре города. Как-то раз в октябре в вестибюле «Америки» Джими встретил Кертиса Найта из The Squires. Хотя Найт был гитаристом и лидером группы, большую часть своих денег он зарабатывал на сутенерстве. «Он был сутенером с собственной группой», – вспоминал Лонни Янгблад, еще один музыкант на сцене. Найт предложил Джими присоединиться к The Squires, и тот согласился. По словам Найта, в том месяце Джими подумывал о том, чтобы бросить музыку, и в очередной раз заложил свою гитару, чтобы оплатить аренду. Найт одолжил Джими свою гитару и сообразил, что может контролировать Хендрикса, пока тот играет на одолженном инструменте. В течение следующих восьми месяцев Найт будет использовать Джими в качестве основного участника своей группы. The Squires значительно уступали группам, с которыми раньше играл Джими, но имели одно важное преимущество: Найт поставил Джими в центр внимания и пообещал сделать его звездой. К 1965 году он выпустил несколько синглов, но ни один из них не попал в чарты. Даже энергичное соло Джими не помогло их первой совместной сессии – кавер-версии “Like a Rolling Stone” Боба Дилана, переделанной в “How Would You Feel”.
“How Would You Feel” записывалась для продюсера Эда Чалпина, руководителя PPX Productions. Продавая быстрые кавер-версии американских хитов на зарубежных рынках, Чалпин стал успешным владельцем лейбла. Он рыскал по американским чартам, и, когда песня начинала набирать обороты, спешно выпускал кавер-версию для зарубежных рынков. Поначалу Чалпин не видел в Джими ничего примечательного, потому что тот не умел читать ноты. Тем не менее, после того как Чалпин услышал его игру, он понял, что у парня есть талант, и 15 октября 1965 года заключил с ним контракт на запись и продюсирование.
В контракте, который Джими снова подписал не читая, говорилось, что он должен будет «записывать, играть и/или петь исключительно для PPX Entertainments Inc. в течение трех лет». Также указывалось минимальное время для записей – три сессии в год. В качестве компенсации Джими получал бы 1 % от всех выпущенных им пластинок, а эксклюзивные права на все его произведения принадлежали бы PPX. Указанный размер денежной компенсации был стандартным во многих музыкальных сделках, и по сути, Джими не получал аванса, но право на получение 1 % от дохода с розничной продажи будущих пластинок в то время считалось щедрым роялти.
Контракт заключили в кафе неподалеку от студии PPX. «Хендрикс был счастлив подписать его, – вспоминал Чалпин. – Он знал, что ни один
