Марселла тоже открыла рот, но потом снова закрыла его, смутно осознавая, что ведет себя в точности как Невилл, напоминающий выброшенную на берег рыбу.
Между тем Гарет отставил чашку и теперь накладывал оставшуюся ветчину. Только после того как он положил на свою тарелку такую же порцию паштета и спокойно приступил к еде, Марселла, наконец, обрела способность говорить и выпалила:
— Боже милостивый, Гарет, что с тобой произошло?
Гарет перестал жевать и с непроницаемым выражением лица поднял глаза от тарелки.
— Я считал, что ответ и так ясен. Меня сбила наемная карета, недалеко от «Золотого Волка», и полночи я провел в канаве без сознания.
— Сбила? — слабым голосом воскликнула Джессика и на мгновение закрыла глаза. — Господи, тебя ведь могли убить!
— Но не убили, мадам, и это главное. А сейчас, как вы полагаете, не попросить ли миссис Бредшоу подать еще немного этой поистине превосходной ветчины?
— Лучше бы мы послали за врачом, — уже более решительным тоном ответила вдовствующая графиня, бросив при этом на Марселлу умоляющий взгляд.
Марселла поспешно кивнула. После того как прошли первые минуты потрясения при виде избитого и окровавленного Гарета и стало ясно, что серьезных ранений у него нет, ее охватило желание хоть чем-то помочь мужу.
— Да, нужно пригласить врача, — согласилась она, вставая со стула, — а также констебля. Мы должны сообщить об этом происшествии и проследить, чтобы нашли кучера. Я вызову Бидлза, а потом…
— В этом нет никакой необходимости, — уже знакомым бархатисто-стальным голосом оборвал жену Гарет. Он неторопливо положил вилку и пристально посмотрел на Марселлу своими зелеными волчьими глазами. — Уверяю вас, мадам, со мной все в полном порядке. А теперь сядьте на место и продолжайте завтракать.
Марселла ответила ему возмущенным взглядом, испепеляющий гнев мигом спалил прежнее сочувствие. Она-то беспокоилась о благополучии этого разбойника, а он вместо благодарности обращается с ней, как с непослушным ребенком!
Марселла глубоко вздохнула, собираясь отстаивать свою правоту, как вдруг услышала вежливое покашливание.
— Однако, племянник, возможно, женщины и правы. При взгляде на Невилла молодая дама убедилась, что тот вновь обрел скучающе-томный вид. Он наклонился вперед, небрежно сцепив пальцы под подбородком, и смотрел на Гарета горящими глазами, хотя тон его оставался холодным.
— А вдруг ты пострадал больше, чем тебе кажется? — продолжал заботливый дядюшка. — Что же касается вызова констебля… действительно, нельзя допустить, чтобы такой кучер безнаказанно разъезжал по улицам. По крайней мере, ты мог бы успокоить мать.
Гарет молча взглянул на Невилла, и Марселла почувствовала, что речь дяди он воспринял с таким же неудовольствием, как и ее предложения. Однако с матерью Гарет заговорил мягким голосом:
— Я ценю вашу заботу, но уверяю, я цел и невредим… и в дальнейшем собираюсь быть более осторожным и почаще оглядываться. А теперь, если вы все не возражаете, я хотел бы поесть.
— Если ты так решил, то конечно, дорогой, — неуверенно согласилась Джессика, но продолжила уже с некоторой долей иронии: — В таком случае полагаю, ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы принять на этот вечер приглашение леди Бейнбридж. Ее светлость очень просила, чтобы ей предоставили возможность ввести в общество тебя и Марселлу.
Гарет лишь коротко кивнул и снова уткнулся в тарелку, но Марселла успела уловить в его глазах огонек нерешительности и раздражения. Очевидно, ему снова пришлось выбирать меньшее из двух зол: заставить мать волноваться или пойти на раут к Бейнбриджам.
Вдовствующая графиня со вздохом отложила салфетку, встала из-за стола и с тихой величавостью выплыла из комнаты. Невилл, дружески подмигнув удивленно воззрившейся на него Марселле, быстро последовал за нею, оставив молодую графиню наедине с мужем.
Гарет проводил взглядом удалившихся родственников. Когда за ними закрылась дверь, он, наконец, удостоил внимания жену.
— Вам тоже не обязательно оставаться здесь.
— А я останусь, — возразила Марселла. — Если помните, милорд, вы сами посоветовали мне закончить завтрак.
Ответив столь едко и находчиво, она схватила вилку и неловко вонзила ее в толстый ломоть кровяного пудинга. Раздавшегося скрежета зубьев вилки о фарфор оказалось достаточно, чтобы Марселла отдернула руку и взяла другой кусок с несчастного блюда.
— Полагаю, я должен быть благодарен, что вы целились не в мое сердце, — язвительно прошептал Гарет.
Марселла не удостоила его ответом, но… и не потрудилась указать, что найти у него в груди упомянутый орган было бы весьма затруднительно. Несколько минут прошли в напряженном молчании, пока Марселла не задала мучивший ее еще с прошлого вечера вопрос.
— Скажите, милорд, — проговорила она холодным тоном, — теперь, когда мы выяснили, где вы находились большую часть ночи, не потрудитесь ли и объяснить, почему вы решили провести вечер не дома, а в другом месте?
— Нет, не скажу.
— Но это все-таки была наша брачная ночь. Я полагала… то есть ожидала…
— Вы ожидали, что я приду в вашу спальню и воспользуюсь своими правами мужа? — закончил Гарет с невеселой улыбкой, от которой щеки Марселлы залил горячий румянец. — Если помните, мы уже уладили это неприятное дело, когда вы пришли просить за вашего брата. Что касается юридических формальностей, то они уже выполнены.
«И поэтому он отправился на поиски чувственных наслаждений в другое место?»
Да, Марселла никак не предвидела подобную возможность и не представляла себе, какой странно болезненной окажется сама мысль об этом.
— Я… я не понимаю, — продолжала настаивать Марселла, чувствуя, что краснеет все больше и больше, но полная решимости вытянуть из Гарета ответ. — Вы хотите сказать, что это формальная женитьба, и вы не собираетесь жить со мной как со своей женой?
— Я хочу сказать, мадам, что будь я проклят, если когда-либо вновь окажусь в одной постели с вами.
— Понятно.
На Марселлу внезапно снизошло удивительное спокойствие, и она смогла хладнокровно встретить взгляд Гарета. Теперь ее проблема решена. Если все оставшиеся в их семейной жизни ночи они проведут порознь, он никогда не узнает, что ей пришлось солгать насчет той роковой ночи.
— Очень хорошо, милорд, — продолжила Марселла ледяным тоном. — Если вы хотите установить именно такие условия, я с удовольствием подчинюсь им. Полагаю также, раз вы собираетесь без зазрения совести искать развлечений на стороне, то и я буду вольна делать то же самое.
