— Не принести ли вам, милорд, бинты и мазь? — отважился обратиться к хозяину Квинн. — Если не заняться ранами, они непременно воспалятся.
— Весьма ценное замечание, Квинн, — согласился Гарет и, стиснув зубы, начал погружаться в горячую воду.
Тем временем Квинн положил на низенький стульчик полотенца, поставил на расстоянии вытянутой руки от ванны ведро с теплой водой, затем разжег в камине огонь пожарче.
Гарет со стоном боли и облегчения облокотился о гладкую спинку ванны, весьма довольный тем, что слуга занят хлопотами и можно просто отдыхать, закрыв глаза. Через минуту он услышал, как открылась и снова закрылась дверь — это Квинн отправился за лекарствами. Оставшись, наконец, в полном одиночестве, Гарет некоторое время наслаждался успокаивающим теплом. Однако по мере того как напряжение понемногу уходило из его усталых мышц, он начинал мысленно возвращаться к вчерашнему вечеру и к тому, что произошло на темной улочке неподалеку от «Золотого Волка».
Да, судя по всему, ему повезло, чертовски повезло. Восстанавливая в памяти этот эпизод, Гарет понял, что интуиция его не обманула: наезд кареты с несущимися во весь опор лошадьми был отнюдь не случайным. Кучеру, наверняка, заплатили за то, чтобы покалечить его, если не убить на месте.
Не открывая глаз, Гарет вспомнил бледные очертания лица, которое успел увидеть в окне кареты. Разумеется, пассажир мог оказаться и ни при чем — всего лишь невинный свидетель злодеяния, невольно втянутый в происходящее. Вместе с тем, это мог быть и тот, кто заплатил за убийство.
Открыв глаза, Гарет начал старательно намыливаться, смывая с себя грязь сточной канавы. Теперь он мысленно складывал кусочки головоломки и готов был поспорить на свой капитал, вложенный в «Золотого Волка», что ночное происшествие каким-то образом связано с убийством Роберта и, возможно, даже с попыткой зарезать его самого в прошлом месяце.
«Но кто, черт побери, стоит за всем этим?»
В голове Гарета мелькнула подозрительная мысль, заставив его недовольно нахмуриться. Конечно, было весьма неприятно рассматривать такую вероятность, но, судя по всему, ничего другого ему не оставалось.
Однако в следующий момент здравый смысл одержал верх. Вряд ли кто-то из Нортрапов замешан в этом деле, успокоил себя Гарет, ведь он стал графом Шербруком уже после того, как было совершено первое нападение. Труднее всего ему представлялось, что Марселла могла нанять кого-то для совершения подобного преступления. К тому же, если бы эта мерзавка действительно хотела убить его, то, наверняка, сама воспользовалась бы орудием убийства.
Гарет слегка усмехнулся, вспомнив о пикировке с Марселлой за завтраком. Добравшись до дому, он больше всего на свете мечтал о ванне и нескольких часах сна, но специально столь драматически появился в столовой, чтобы увидеть, как отнесутся к этому члены семьи и, в частности, его молодая жена.
Марселла так горячо откликнулась на несчастье, что Гарету даже на мгновение показалось, будто эта девица и вправду питает к нему какие-то нежные чувства. Впрочем, довольно быстро их бурные отношения вошли в свое обычное русло: раздразненная Гаретом, Марселла шипела, как рассерженный еж. Таким образом, в поведении жены Гарет не усмотрел ничего, указывающего на ее вину.
А вот при мысли о своем дяде улыбка Гарета сразу померкла. Несомненно, самую явную выгоду от его смерти получил бы именно Невилл Нортрап, так как к нему вновь бы перешли и титул, и земли Шербруков. Уже то обстоятельство, что этому человеку пришлось передать их Гарету, служило достаточно веской причиной, чтобы желать его смерти. Вместе с тем Невилл лишь несколько дней назад узнал о том, что давно потерянный племянник все еще жив.
Что же касается вдовствующей графини, считавшей себя настоящей матерью Гарета…
Гарет сокрушенно покачал головой, вспомнив ее горячий порыв во время их первой и последующих встреч в Ньюгейте. Даже лучшие актрисы Друри-лейн не смогли бы изобразить подобные чувства. Джессика действительно поверила в то, что он ее сын, хотя собственные сомнения Гарета на этот счет были еще не разрешены. Впрочем, отбросив вопрос о том, кто же он есть на самом деле, Гарет скорее решил бы, что он сам замыслил эти происшествия, чем заподозрил бы Джессику.
«Так кто же все-таки это сделал?» Между тем вода начала остывать, но Гарет едва замечал это, потому что его мысли уже потекли в другом направлении. Он намеревался внести в список подозреваемых всех завсегдатаев «Золотого Волка» и большую часть высшего света. Гарет уже поручил Кэлвину Чапелу присмотреться и к тем, и к другим. Сыщик с Бау-стрит отнесся к этому заданию с мрачным рвением. Хотя они никогда не обсуждали эту тему, но у Гарета сложилось впечатление, что старательность Чапела во многом объяснялась прошлым промахом, когда ему так и не удалось найти убийцу Ричарда Невилла.
Впрочем, Гарет понимал: отыскать в таком деле виновного не так просто, как, скажем, выловить карманника из ярмарочной толпы. Однако от этого теперь зависела его жизнь.
Губы Гарета сложились в угрюмую усмешку: Джессика упомянула о приглашении к какой-то там леди… Разумеется, ему вовсе не хотелось присутствовать на этом приеме. Он не испытывал никакого желания предстать перед светом в виде новой игрушки. Однако Гарет подумал о том, что на столь примечательном сборище соберется большая часть этих людей, возможных подозреваемых. Доступ сыщику с Бау-стрит туда, безусловно, закрыт, зато графа Шербрука там встретят с распростертыми объятиями.
Постепенно план начал обретать вполне реальные очертания, но в этот момент раздался стук в дверь. Очевидно, это Квинн с ворохом своих снадобий, решил Гарет и осторожно поднялся; каждое движение избитого тела причиняло ему невыносимую боль.
— Войдите! — крикнул он, стоя по колено в тепловатой воде.
Из-за ширмы Гарет не видел дверь, но услышал, как она открылась и снова закрылась. Не дожидаясь помощи слуги, Гарет сам окатил себя из ведра чистой водой и, не открывая глаз, начал на ощупь искать полотенце. Не успели его пальцы сомкнуться на складках ткани, как он услышал у себя за спиной женский крик.
«Марселла!»
Гарет быстро выпрямился, неожиданно почувствовав себя неловко от того, что его застали в столь неприглядной позе. Не поворачиваясь к жене, он вытер глаза, досадуя, что не запер за Квинном дверь. Судя по всему, эта мерзавка решила продолжить их милую утреннюю беседу, невзирая на последствия.
Если разговор состоится именно на эту тему, она получит эти последствия, провалиться ему на этом месте. Небрежно набросив на шею мокрое полотенце, Гарет вышел из ванны и, наконец, повернулся к жене.
