заколдованные». У чехов их называют викодлаки, а иногда — вовкулаки.
Писатель, этнограф и языковед Владимир Иванович Даль приводит определение этого мифического существа: «…человек, обращенный в волка, который затем также оборачивается в собаку, кошку, страшилище, в куст, пень и пр.
По суеверию, ведьмы обращаются в вовкулак и обращают других. Надо в лесу найти срубленный гладко пень, воткнуть в него с приговорами нож и перекувыркнуться через него — станешь оборотнем; порыскав волком, надо забежать с противной стороны пня и перекувыркнуться обратно; если же кто унесет нож, то останешься навек волком».
Волкодлак
В арсенале чешских ведьм и колдунов было множество подобных способов превращения человека в существо, наводящее ужас на людей в Средние века и в более позднее время. Но все эти превращения, как правило, связывали с луной.
Ведьмы, колдуны и знатоки оккультизма считали, что человек может стать волкодлаком, лишь когда услышит «Зов Луны». И тогда, согласно поверьям, у него наступает помутнение рассудка, вырастают когти и клыки, а тело покрывается шерстью.
Свет луны гонит волкодлака на поиски жертв. Жажда крови не дает ему покоя. Но стремление убивать не проходит и днем. Согласно преданиям, лишь стрела с серебряным наконечником и пуля из серебра могут убить волкодлака.
Хотя пражские алхимики уверяли императора Рудольфа II, что изобрели средство, убивающее любого оборотня. Правда, ни одного свидетельства о результативности этого изобретения до нашего времени не дошло.
Даже в конце XVIII века в Чехии разрабатывались способы защиты от волкодлаков.
Объявление войны
В 1487 году инквизиторы Инститорис и Шпренгер выпустили в свет книгу «Молот ведьм» — своеобразное учение о колдунах и служителях сатане.
Выход этого творения в XV веке называли новым объявлением войны с еретиками, ведьмами, со всевозможной нечистью: василисками, упырями, волкодлаками и прочими оборотнями.
В книге Инститориса и Шпренгера приводились различные заклинания против нечистой силы.
«…Изыди, исчадие лжи, изгнанник из среды ангелов; супостат хитрости и бунта; изыди, изгнанник рая, недостойный милости Божией; изыди, сын тьмы и вечного подземного огня; изыди, хищный волк…
Изыди, черный демон; изыди, дух ереси, исчадие ада, приговоренный к вечному огню; изыди, негодное животное, худшее из всех существующих…»
«Молот ведьм» широко распространился по всей Европе. Многие пражские борцы с волкодлаками — оборотнями и прочей нечистью охотно взяли эту книгу на вооружение.
Любой человек, в облике которого находили нечто схожее со зверем, в те времена рисковал свободой и жизнью. На таких писали доносы «бдительные» соседи. Его могли упрятать в тюрьму, подвергнуть пыткам, а затем сжечь на костре.
Чаще всего мучения, которым подвергался подозреваемый, заставляли его соглашаться с любыми обвинениями. И он называл себя и слугой сатаны, и колдуном, и оборотнем.
Доказать свою невиновность в застенках инквизиции было почти невозможно.
В трактате, выпущенном в XVII веке иезуитом Фридрихом Шпеем детально расписано, как надо обращаться с ведьмами: «Если обвиняемая вела дурной образ жизни, то разумеется, это доказывало ее связи с дьяволом; если же она была благочестива и вела себя примерно, то ясно, что она притворялась, дабы своим благочестием отвлечь от себя подозрение в связи с дьяволом и в ночных путешествиях на шабаш.
Если она обнаруживает на допросе страх, то ясно, что она виновата: совесть выдает ее. Если же она, уверенная в своей невинности, держит себя спокойно, то нет сомнений, что она виновна, ибо ведьмам свойственно лгать с наглым спокойствием.
Если она защищается и оправдывается против возводимых на нее обвинений, это свидетельствует о ее виновности; если же в страхе и отчаянии падает духом и молчит, это уже прямое доказательство ее преступности…
Если же на пытке от нестерпимых мук она дико вращает глазами, для судей это значит — ищет глазами своего дьявола; если же она с неподвижными глазами остается напряженной, это значит, что она видит своего дьявола и смотрит на него.
Если она находит в себе силу переносить ужасы пытки, это значит, что дьявол ее поддерживает и что ее необходимо терзать еще сильнее. Если она не выдерживает и под пыткой испускает дух, это значит, что дьявол умертвил ее, дабы она не сделала признаний и не открыла тайны».
Один из немногих
И все же среди жертв инквизиции находились не сломленные пытками. Среди них — герой чешского народа, мыслитель, ученый, гуманист Ян Гус. И каких только грехов не приписывали ему! Мучители поняли, что от него не добиться самооговора и нужного им признания, и в 1415 году отправили Яна Гуса на костер.
Ян Гус
Петр из Младеновец был свидетелем этой казни и оставил ее описание. За несколько минут до того, как заполыхал костер инквизиции, к Яну Гусу подъехал имперский маршал Тапе и потребовал отречься от своего учения.
Но в ответ услышал слова непокорного реформатора и мыслителя:
— Бог мне свидетель, я никогда не учил и не проповедовал всего того, что несправедливо приписывали мне, использовав лжесвидетелей. Первой мыслью моей проповеди, учения и писания, и всех моих прочих поступков было желание спасти людей от греха. За эту правду закона Божьего и толкований святых и ученых мужей, которой я учил, о которой писал и которую проповедовал, хочу сегодня с радостью умереть…
Судя по свидетельству Петра из Младеновец, это были последние слова Яна Гуса.
Особый вид истязания
Конечно же, у инквизиции к оборотням был другой подход, другие пытки. Одно дело — ученый еретик Ян Гус, другое — всякие дьявольские существа, подобные волкодлакам.
Обитал в конце XVII века в Праге ученик сапожника по прозвищу Поворотливое Ухо. Видимо, госпожа история не сочла нужным сохранить его настоящее имя. Дожил он до солидного возраста, но по-прежнему оставался подмастерьем. Может, природная лень или тупость не дали ему возможности выбиться в люди, обзавестись своей мастерской, лавкой и учениками.
И в давние времена, и в нынешние такие «вечные подмастерья» постоянно ищут оправдание своих неудач. В них они обвиняют всех, только не себя. Зависть к настоящим мастерам вызывает у них злобу, а злоба — желание напакостить. Так рождаются сплетни, доносы, лживые обвинения. Так, для самоутверждения и сокрытия от окружающих собственной ничтожности, не сумевшие стать мастерами делаются теми, кого в XX веке называли стукачами.
Поворотливое Ухо, видимо, решив, что из «вечных подмастерьев» ему не выбиться, занялся доносами. Скорее всего, читать и писать он не умел, поэтому нашел себе грамотного помощника.
Время от времени
