Что алхимик горазд не только языком чесать, но и мечом махать умеет. Так, конечно, танцульки, ничего серьезного, но красиво, эффектно. Как-то насмешки в его сторону, после всего этого, поутихли. Через день добрались, наконец, до Альдира, разгрузились, переночевали, да назад. Контракт-то у нас на туда и обратно подписан был. Только выезжать — тут и алхимик с нами. Он с учителем повидаться ездил, а тот, то ли помер, то ли ухал куда. В общем, впустую Лексик съездил. Ну, взяли его без лишних разговоров. На обратном пути услуги алхимика не слишком нужно-то были, но этот зарекомендовал себя еще и как умелец мечом помахать, а такие во время путешествия по Аббадану, ох, как полезны были, — Эрката снова поерзала на месте, привалившись чуть на бок, чтобы не тревожить рану на спине. — Возвращались тем же путем, через день были в Ахмуре. А деревенька-то превратилась в призрак. Через два дня после нашего визита, оставшиеся в живых пустынники собрались с силами, набрали людей и вырезали почти всю деревню, — взгляд сумеречной стал тяжелым. — Стариков только оставили, они-то нам обо всем и рассказали. Долго мы задерживаться не стали, поехали дальше. Я тогда все за Лексиком наблюдала, было мне интересно, как он себя проявит. А он, сухарь, ни в деревне, ни в пути — ничего! Читает, пишет что-то в своем блокнотике, спит. В общем — как всегда! На второй день я не выдержала. Ну, зараза, ладно плакать, да стонать, но, хотя бы кулаком по чему-нибудь врежь, раздражение покажи! Нет, ничего. Встали мы ночёвкой. Поели, кто-то спать пошел, кто-то у костра треплется, Лексик, как всегда, в стороне, в блокноте что-то малюет. Подхожу и спрашиваю, что, дескать, помог страждущим? Говорила тебе не лезть! И что в итоге? А он так удивленно смотрит на меня, как будто соображает, о чем я вообще говорю. «Разумеется, помог», — отвечает, и снова к себе в блокнот. Думала убью его на месте. «Кому помог-то, дубина?! — говорю, — на три дня жизнь им продлил? Суеты только навел». Он посмотрел на меня как-то странно, раздраженно что ли, впервые я его таким видела, и отвечает: «Я сделал то, что должен был, а, как все повернулась в итоге, от меня уже не зависело». Представляешь?! — Эрката сухо рассмеялась. — В общем, смысл в том, что плевать ему было на тех людей! Он просто следовал какому-то внутреннему предписанию. Если надо и можешь — делай, а, если нет — так не хрен и голову забивать! Ха-ха-ха. Да я из-за тех бедолаг больше расстроилась, чем он — спаситель хренов! — сумеречная замолчала, успокаиваясь и, выравнивая дыхание. — Как же я была зла! Вытащила его, прям там же, на поединок. Представляешь? Сказала, не будешь драться — так отлуплю! Хороший бой вышел, — Эрката мечтательно уставилась в потолок. — Я алхимика, все равно, конечно, отлупила, но он ничего, молодцом. Лежим с ним на траве, смотрим в небо, я его и спрашиваю: «Зачем тебе это?». Тут он сразу понял, о чем идет речь, и тихо ответил: «А как дальше жить?». Не «иначе», а, именно, «дальше». Я тогда присмотрелась к нему внимательнее и увидела и уставший взгляд, и седину в башке, а ведь ему тогда лет двадцать было. Да, думаю, не от хорошей жизни он шляется по миру без дела. И что-то такое с ним случилось, что для того, чтобы выжить, он бескомпромиссно следует моральному кодексу, не чувствуя, при этом нравственной или эмоциональной потребности в этом. Ну, так я для себя поняла, по крайней мере. Вот такие законы выживания были у этого чудика.
Эрката замолчала, думая о чем-то своем, Эмилия тоже впала в задумчивость, печально глядя в окно, там, на улице шел снег. Оранжевый шарик, висящий под потолком, становился все тусклее.
— Мда, — нарушила тишину сумеречная. — Сдружились мы с алхимиком тогда, всю оставшуюся дорогу вместе провели. Болтали, ну, я, в основном, Лексик-то не слишком разговорчив был, спарринги устраивали, — Эрката на секунду задумалась, — тоже, в общем-то, по моей инициативе. Эх, никогда так не веселилась. Он меня даже алхимии чуть-чуть обучал — скука, жуть. Ха-ха-ха… Мда, — в глазах девушки снова появилась мечтательность. — А целуется он как…
— Ч-что?! — возмутилась Эмилия. — В-вы, что, целовались?!
— Ага. Когда прощались.
Через мгновение графиня успокоилась, подозрительно посмотрела на собеседницу и недоверчиво сказала:
— Что-то не слишком похоже на Лекса.
— Да? — Эрката приставила палец к губам и скосила глаза к потолку. — Ну, может, я проявила излишнюю настойчивость.
«А вот это больше похоже на правду», — подумала Эмилия, но вслух ничего не сказала.
— Встречусь ли я с ним когда-нибудь? — печально сказала сумеречная. — Эх, не надо было бы в Храм тащиться — двинула бы с тобой. Ну, да делать нечего, может, судьба еще сведет.
На следующий день Эркате стало значительно лучше, она даже стала периодически слезать с седла и идти пешком. Настроение у девушек значительно улучшилось, теперь они болтали в дороге без умолку. За два дня пересекли лес и вступили, наконец, на территорию Адэ. Их совместное путешествие потихоньку подходило к концу.
***
Ситуация в Патале, все хуже. Протесты и митинги перешли в беспорядки. Вчера из города приезжали люди, вербовали местных. До меня не дошли. Очень тревожно. Что-то меняется.
P.S Жду
А.
Торн знал письмо наизусть, но все равно раз за разом перечитывал. Приятно было прикасаться к чему-то созданному ею. Вдыхать едва уловимый запах духов, ее запах. Это была их договоренность, писать коротко, не выдавая в письме никакой информации о местах пребывания и личностях, так чтобы, если сообщение опадет в чужие руки, никто, ничего, кроме скупой новостной сводки, в нем не найдет. Хотя Торну хотелось знать больше, хотелось рассказать больше. Но нельзя.
Оставалось только надеяться, что все поскорее закончится, что именно, Торн не слишком осознавал. Лишь бы только Аделу не коснулась беда. Беспорядки в Верисии, люди, на которых работает Торн. Охх, чем же он отплатил за ее доброту, нежность и любовь? Подверг девушки смертельной опасности…
Отряд Торна преследовал беглянок уже почти неделю, дикая местность слишком обширна, найти двух человек было крайне сложно. Син тоже не добился успеха. Их отряды пересекались дважды: первый раз, как и договаривались — в Караёне, второй — в сотне километрах западнее, в деревне, название которой Торн не запомнил. Там Син поменялся с Яном местами — его отряд пошел севернее, а группа заместителя — южнее. Похоже, лейтенант почувствовал цель. Несмотря на то, что это был протухший насквозь человек, интуиция
