Эрик, магией давай! Хрена ли стоишь?!
Они же ее загоняют. Как животное. Ее Эркату… Ее Лину. Девушку, которая хотела красиво жить, любила красивые наряды. Веселая, добрая девушка, вынужденная стать диким хищником. Нет — ее вынудили!
Эмилия резко повернула голову, по щекам бежало что-то горячее. К демонам все: ритуалы, артефакты, тайные организации. Ничто не стоит ее жизни, ничто не стоит ее боли. Потому что, если это не так, тогда — все бессмысленно!
Волею случая, первым на глаза Эмилии попался волшебник Эрик, он стоял, уперев руки в колени и тяжело дышал. Мужчина поднял на графиню взгляд, но не успел открыть рта, его сшибло шаровой молнией. Заклинание получилось несильным, но в сознание Эрик придет не скоро. Следующая молния угодила в, рядом стоящего с магом, арбалетчика, тоже не смертельно, но подняться вряд ли сможет.
Эмилия кастовала заклинания на ходу, огибая здание. Чем дальше она отбегала от сада, тем более полно перед ней открывалось поле боя. В снегу и в пепле, лежало восемь бездвижных тел, на ногах было еще шестеро. Видимо к наемникам, составляющим основные силы, присоединились другие, ожидавшие в засаде.
Эрката стояла на коленях, вся в крови, голова ее была опущена на грудь. Эмилия появилась на площадке, перед входом в храм, как раз в тот момент, когда беловолосый мужчина с неприятным взглядом подошел к раненой сумеречной и занес меч для удара. Но в этот момент Эрката, словно дикая кошка, без приготовлений, с места, бросилась на противника, в руках сверкнул кинжал. Эмилия не сразу разобрала, что случилось, наемник дернул головой, уворачиваясь от удара, кинжал разрезал ему щеку и ухо. Но после этой атаки Эрката перестала двигаться, она так и замерла в объятиях врага. Только через пару секунд Эмилия увидела, что из спины сумеречной торчит клинок.
В глазах все потемнело. Страх, боль, обида — все ушло. Осталась только ярость. Она заволокла весь мир: небо, землю, храм. Перед глазами лишь шесть фигур.
— Вот ведь тварь! — командир наемников брезгливо оттолкнул Эркату от себя, сумеречная повалилась на бок прямо в грязный от пепла и крови снег. — И как только двигаться могла, после стольких ран? Воистину, их накачивают чем-то, — он, поморщившись, прижал ладонь к порезанной щеке.
Сердце стучало в ушах, дыхание стало тяжелым. Эмилия почувствовала, как ее стало тянуть вниз, прижимать к земле. Она вытащила из кармана артефакт. Девушка увидела его природу, поняла, как им пользоваться. Он не зря так назывался. Камень страданий.
Наемники, наконец, заметили графиню.
— А вот и вторая, — усмехаясь, заговорил командир. — О, и камень у нее. Забрать.
Двое наемников отправились выполнять приказ.
— Забрать? — не своим голосом сказала Эмилия. — Ну, на, забери! — девушка вытянула руку вперед.
С неба на землю, со свистом, ухнуло что-то невидимое. Наемников прижало к земле. У мужчины, находившегося ближе всего к Эмилии, под неестественным углом выгнулась рука, он пытался кричать, но воздух выбило из груди. Графиня была похожа на ведьму из старых сказок: волосы колышутся дыбом, выражение лица злое, глаза горят.
Наемники пытались отползти в сторону, кто-то тужился встать. Бесполезно. Невидимая и неведомая сила все крепче прижимала их к земле. Эмилия чувствовала еще чуть-чуть, и она сотрет в порошок этих ничтожеств, переломает им все кости. Но тут голову девушки обдало пламенем, распространяющимся от правого виска. Ноги подкосились, и весь мир перевернулся с ног на голову.
— Проклятье, думал, не успею, — послышалось над головой. — Лейтенант, вы как?
— Нормально, — ответил белобрысый, сплевывая кровь. — Убил? — он кивнул на Эмилию.
— Не, жива. Прикончить?
— Не надо. Камень забери.
Эмилия почувствовала, как кто-то грубо схватил ее за руку, разжал пальцы и вытащил артефакт. «Вот и все», — апатично пронеслось в мыслях. Очень хотелось потерять сознание, но голова, как назло, была, на удивление, ясной.
У храма появились еще всадники. Десять человек. С ними тот сумеречный. Лагол. Юноша мрачно осмотрел поле боя, взглянул на Эмилию. Потом подошел к телу Эркаты и замер над ним с непонятным выражением на лице — смесью грусти и разочарования. Пока лейтенант раздавал приказы, бывший сумеречный так и стоял, словно изваяние.
— Черт, навели мы здесь шороху! — раздраженно говорил командир. — Значит так, пакуемся, нужно быстро вернуть артефакт, мы и так завозились. Эд, ты со своими ребятами остаёшься, наведите порядок, уберите следы. Потом — за нами. Девку не трогать. Возьмете с собой, но, чтоб целой довезли, головой отвечаешь.
— Есть, — хмуро ответил Эд.
Отряд быстро стал собираться. Привели в чувство раненых, собрали оружие, расселись по лошадям и помчались назад, на восток. Все делали спокойно, методично, как будто не потеряли в бою своих товарищей, как будто боя вообще не было. У храма осталось четыре наемника. Спешить они не собирались. Связали Эмилии руки, собрали в кучу оставшееся оружие, сели на заборчик недалеко от графини и стали раскуривать трубки.
— Бли-ин, хороша, — мечтательно произнес наемник с блестящей лысиной, похабно рассматривая Эмилию. — А у меня из-за этой погони бабы неделю не было.
— Ха-ха, неделю! — рассмеялся сосед с копной рыжих, грязных волос. — То-то, когда мы на долгих заданиях, ты все время в кусты бегаешь! Я-то думал, поссать, а оно вот что! Хи-хи-хи!
— Заткнись! — беззлобно ответил лысый и повернулся к Эду. — Слушай, может мы ее…
— Спятил? — лениво ответил командир группы, затягиваясь дымом. — Не слышал, что Син сказал? Он с нас три шкуры спустит.
— Так, а как он узнает-то, мы ж аккуратненько, — лысый расплылся в хитрой улыбке.
— Нет, — отрезал Эд. — И завязывай с этими разговорами.
— А вообще, — задумчиво втесался в разговор четвертый наемник, совсем молодой еще парень с родимым пятном на щеке. — Где-то я ее уже видел.
— Ну, конечно! Ты так про всех базаришь!
— Нет-нет, правда, — парень внимательнее пригляделся к Эмилии. — Если бы ее отмыть от грязи и крови, привести в порядок…
— Эх, да я бы ее и так, — гнул свое лысый. — Жаль, что все Сину достанется, ну ладно, пусть лейтенант отомстит за Фрэда и Кима. Уж он-то с ней повеселится, — мужчина мерзко ухмыльнулся.
— Фу, — презрительно сплюнул Эд.
— Чё это ты?
— Да ты так говоришь, потому что не видел результат этих «веселий». А мне приходилось… убирать. До сих пор тошно. У лейтенанта, знаешь ли особые вкусы… Ладно, хорош трындеть! Работать надо, — Эд очистил трубку и резко встал. — Так, малой, тащи сюда тела Фрэда и Кима, остальные здесь прибираются!
Мужчины, отплевываясь и убирая свои мундштуки в карманы, отправились выполнять приказ. Эмилия так и осталась неподвижно, с непроницаемым, стеклянным взглядом, сидеть, прислонившись к
