и труба действительно находилась где-то рядом с источником. План быстро обрел свой вид. Главное только как следует все рассчитать, чтобы получилось создать сбой, который немного попортит защиту, но не вызовет тревогу.
На расчеты я потратила почти всю вторую половину дня. Фэрр, вернувшийся с охоты, нашел меня в спальне с горой бумаг. Мешать не стал, благоразумно засев в гостиной, и вообще не тревожил почти до самого вечера. А когда подошло время, я сама встала, потирая замлевшую поясницу, щелчком пальцев уничтожила свои расчеты и вышла к магу.
– Ты вовремя, – произнес он, бросив взгляд на часы. – Через десять минут придет горничная, помочь тебе с платьем и прической.
Я молча кивнула. Фэрр подошел ко мне, заглянул в глаза и тихо спросил:
– Ты готова? Эта ночь – наш единственный шанс.
– Готова, – ответила я, не отводя взгляд, пусть и очень хотелось. – Сделаю все, что от меня зависит.
Ловкая горничная помогла одеться, сделала неброский макияж и прическу. На вечер Фэрр выбрал мне весьма дорогое платье из зеленого шелка. Оно красиво облегало фигуру, спадая складками до самого пола. Правда, сначала декольте показалось чересчур глубоким, и я даже хотела возмутиться. Но потом поняла: все было сделано для того, чтобы другие обращали внимание не на лицо, а на тело. А ведь именно это мне нужно, если хочу незаметно смыться с вечера и отправиться на дело.
– Годится, – спокойно кивнул маг, когда горничная вышла.
Я только хмыкнула от такой скупой похвалы. Но мне и не нужно было блистать. Сам Фэрр выбрал строгий темный камзол с вышивкой, которая перекликалась с узорами моего платья. И вместе мы смотрелись вроде бы неплохо, но притягивали взгляд недостаточно сильно, чтобы это могло стать проблемой. А самое главное – злополучный браслет закрывала перчатка до локтя.
– На саму брачную церемонию мы не приглашены, поэтому пойдем сразу в бальный зал.
– Пробуду на вечере час или чуть больше, – сообщила я.
– Лучше чуть больше. Гости как раз успеют расслабиться и немного захмелеть.
Фэрр заглянул в свой дорожный саквояж и достал оттуда плоскую пластину в пол-ладони длиной.
– Это артефакт, который позволит тебе сделать снимок документа. – Маг показал еле заметный выступ на грани. – Вот здесь он активируется. Вмещает около двадцати пяти копий. Помни, мне нужны бумаги, которые хранятся у герцога в сейфе. И Арбандо не должен догадаться, что туда кто-то влез.
– Поняла. – Я спрятала пластину в свою сумку. – Тогда не будем задерживаться.
Торжество проходило в самом большом зале замка. Натертый до блеска паркет отражал огни сотни светильников. Фуршетные столы в соответствии с последней бальной модой стояли у стен. Ненавязчивую мелодию играл оркестр, готовый сменить ритм и темп по первому знаку распорядителя. Все вокруг сверкало и сияло, да так, что я на секунду даже растерялась. На таких приемах мне бывать еще не доводилось.
Гости вполне соответствовали обстановке. Обилие дорогих тканей, драгоценностей, тонкие ароматы духов. Я навесила на лицо глуповато-восторженное выражение и, хлопая глазами, осматривалась по сторонам. Встречались и знакомые. Лорд Оррвиано, Ниар Эльгорр с родителями, сам лорд Мористон, при виде которого я сразу отвернулась. А потом мне на глаза попалась главная пара вечера.
Новоиспеченная герцогиня выглядела совсем юной. Невысокая, темноволосая, в белом платье, которое только подчеркивало ее хрупкость. Ее рука безжизненно лежала на локте довольно улыбающегося герцога. И счастливой девушка совсем не выглядела.
Мое сердце дрогнуло. Боги, она ведь совсем еще девчонка. Кто отдал ее Арбандо? Родители? Опекуны? Лорд Мористон?
Шныряя по замку кошкой, я успела много услышать и узнать. Пусть слуги не отличались болтливостью, но даже нескольких случайно оброненных фраз вполне хватило, чтобы понять, каким человеком был герцог. Жесткий, непримиримый, он мог покарать даже за небольшую провинность. Слуги боялись его, искренне жалели предыдущих жен и гадали, как долго продержится новая. Мне становилось страшно, стоило подумать, что придется пережить этой девочке.
– Потанцуем? – предложил Фэрр, как только музыка заиграла громче, и, не дожидаясь моего ответа, увлек в середину зала.
Я без возражений положила руку ему на плечо. Ноги подстроились под нужный ритм, и тело стало двигаться само по себе.
– Что случилось? – спросил Фэрр негромко после нескольких па.
– Она же совсем молоденькая, – пробормотала я, невидяще уставившись куда-то в район мужского плеча. – Сколько ей? Шестнадцать?
– Восемнадцать, – ответил Фэрр, догадавшись, о ком я говорю. – Третья дочь захудалого барона с окраин. Дар открылся в пятнадцать лет. Она быстро прошла обучение и достигла весьма неплохого уровня в сто восемьдесят единиц. Не так много, как у тебя, но все же...
– А герцог выбирает самых лучших, – криво улыбнулась я.
– Да, – вздохнул Фэрр, и мне даже показалось, что в этом вздохе можно услышать сочувствие. – Ему хватает на это и денег, и власти. Арбандо – бывший ученик и хороший друг Мористона.
Я посмотрела на главу Ордена, который стоял рядом с герцогом и, не обращая никакого внимания на бледную герцогиню, что-то рассказывал.
– У тебя в глазах горит самая настоящая ненависть, – шепнул мой спутник. – Надеюсь, ты сумеешь ее приструнить и обойтись без глупостей.
– Надеюсь, мой побег когда-то здорово подпортил им обоим настроение, – процедила я, совсем забыв о том, что не собиралась рассказывать Фэрру подробности.
– Два года назад, верно?
– Да.
– Значит, ты сбежала? Не слышал, чтобы тебя объявляли в розыск. Хотя я тогда особенно не вникал в дела Ордена.
Я только пожала плечами. Абсолютно уверена, что меня искали. Но не вижу ничего странного в том, что это делали тайно. Вряд ли Мористон признался бы, как его уделала какая-то девица с бытового факультета. Может, если бы меня объявили в настоящий розыск, легко спрятаться бы не удалось. А так помощь Лиса дала возможность замести все следы, Мористон остался с носом, и герцог Арбандо целых два года выбирал новую жену. Или надеялся на мою поимку, или абы какая ему не подходила.
Искоса рассматривая Арбандо, я неожиданно поймала себя на мысли, что герцог мне кого-то неуловимо напоминает. Но мысль махнула хвостом и сбежала, словно пугливая мышь, оставив после себя то самое противное ощущение неразгаданной тайны, которое будет преследовать еще долго. Впрочем, сейчас это не было самым важным вопросом.
После танца к нам
