Элен оглянулась с чувством легкого удивления и раздражения.
— Я вижу, вы заняты, мадам, — язвительно приветствовал он ее. — И тем не менее оставьте это и слушайте меня! У меня есть нечто важное для вас.
От изумления Элен на несколько секунд потеряла дар речи, затем быстро встала, великолепная в своем гневе.
— Как вы разговариваете? — сердито сказала она. — Вы потеряли контроль над своими чувствами.
— Нет, мадам, я приобрел его! — Тяжелая рука, опустившаяся на ее плечо, заставила ее снова сесть. — Сидите спокойно и слушайте меня.
Элен потрясенно смотрела на него. Если бы портрет на стене вдруг открыл рот и заговорил, она не была бы столь удивлена. И подчинилась ему больше потому, что на время потеряла над собой власть.
— Когда я женился на вас, Элен, — хрипло проговорил он, сняв руку с ее плеча, — я полностью осознавал, что только мое богатство соблазнило вас принять мое предложение и что как мужчина я вам совершенно безразличен. Но я желал вас больше любой другой женщины, которую я когда-либо знал. Я был даже настолько глуп, что думал, со временем мы сможем быть счастливы вместе. — Он захохотал с горькой насмешкой над собой. — Но очень скоро вы дали мне понять, насколько призрачны мои надежды. Ваша жадность была ненасытной, но, сколько бы золота я ни тратил на вас, вы все равно ненавидели меня и отказывали мне. А пять лет назад вы разнюхали, как я получил свое наследство, и тогда…
Маркус Вестлейк замолчал, но не отводил от нее своего мрачного взгляда, и этот взгляд глубоко посаженных ореховых глаз гипнотизировал ее, лишая воли и способности к возражению. Такого Маркуса она еще никогда не видела.
— Пять лет! — медленно повторил он. — Такое короткое время, если мерить месяцами и днями, и целая вечность, если мерить ревностью, унижением и бесчестьем! Келсби делил со мной тайну более двадцати лет, жирея на мне, но такова была цена, которую я заплатил за «Кумб Ройал». Высокая цена, но вполне сносная до тех пор, пока вы не узнали правды. Были времена, когда я хотел бы повернуть время вспять и восстановить моего брата в его правах, которые я украл у него.
Вестлейк отвел от нее глаза и повернулся к портрету, всматриваясь в него.
— В каком восторге вы были от этой своей жестокосердной шутки, — наконец, проговорил Маркус. — И как радовался Келсби, впервые увидев портрет. Вы двое были так горды своим умом, который дал вам все, чего вы желали. А я был простой тупица, надо мной можно было насмехаться и издеваться, давая понять, что я полностью в ваших руках. — Он снова повернулся к Элен, и она увидела, что его лицо торжественно сияет, мстительно и неумолимо. — Но те дни прошли, Элен! Оковы пали!
— Пали? — чуть не шепотом спросила она, широко раскрыв глаза. — Что вы имеете в виду? Что значат эти глупости?
— Разве и так неясно? Неужели ваш острый ум не нашел ответа? — с издевкой спросил он. — Чем вы и Келсби угрожали мне? — Он оперся руками на стол, грозно возвышаясь над ней. — Отвечай, женщина! Чего я боялся больше всего?
— Разоблачения, чего же еще? — неуверенно произнесла она.
— Ну так вот, — с усмешкой проговорил он, — больше я этого не боюсь.
— Что вы имеете в виду? — спросила Элен, но теперь в ее голосе звучала паника. — Боже мой, Маркус! Что вы сделали?
— Я подтвердил правду, — сказал он с грубой неторопливостью. — Я рассказал все в малейших подробностях, и не один, а два раза. Одна копия моего признания послана Джорджу Тедберну, другая — старому Бочампу, который, как мне сказали, уже достаточно оправился, чтобы самому заниматься делами. К ночи они оба узнают все эту историю.
Элен упала в кресло, ее глаза на побледневшем лице еще больше расширились от ужаса. Маркус по-прежнему нависал над ней, глядя на нее со злорадным торжеством. Что-то в его глазах внезапно испугало ее до глубины души.
— Я здесь ни при чем! — прокричала она, дрожа от страха. — Я была еще маленькой девочкой, когда вы с Келсби плели интриги вокруг «Кумб Ройал»! — Она вскочила так быстро, что ее кресло упало и перевернулось. — Я не останусь здесь! Я не хочу впутываться в это опасное безрассудство.
— Ты уже впуталась в него, — с насмешкой проговорил Вестлейк. — Ты знала правду пять лет! Почему ты не потребовала, чтобы меня привлекли за нарушение закона? Твое легкомысленное поведение в течение этих пяти лет показало свету, как мало тебя заботила правда.
Элен подняла голову, в ее глазах промелькнуло торжество.
— Сэр Дерик…
— Уехал, — безжалостно заявил ее муж. — Я вновь стал хозяином в своем доме, и первым ощутил это твой нынешний кавалер. Господи, если бы я мог расправиться также и с предыдущими. — Он увидел, что она смотрит на шнур от звонка, и засмеялся. — И твои слуги тоже! Твои людишки, которые задирали передо мной нос, слащаво улыбаясь и выказывая насмешливое уважение. Да, Элен, здесь больше нет никого, на кого ты могла бы опереться, остались только мои слуги, и они будут здесь до тех пор, пока моя племянница не приедет и не займет мое место. И ни один из них и пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе. Ты постаралась настроить их всех против себя.
На нее нахлынуло отчаяние. Теперь в минуту бедствия она поняла, что у нее совершенно нет друзей. Маркус, наблюдая за ней, снова захохотал, и в его смехе звучала жестокая удовлетворенность.
— Да, никого нет, — издевался он. — Никого, кроме меня. Я не дурак, каким ты считала меня, и я не отсылал эти признания, пока не подготовил пути к отступлению. Два дня я провел в Бристоле, где мне повезло найти корабль, который возьмет нас на борт пассажирами. Он отплывает завтра с утренним приливом.
В ее глазах промелькнула надежда. Маркус все еще пленен ее красотой, она должна потерпеть его еще немного, притворившись покорной и благодарной за то, что он вызволяет ее из опасности, но во Франции, или Италии, или куда их забросит судьба она быстро найдет нового защитника, который займет место сэра Дерика. Она подбежала к мужу и взяла его за руку.
— Так ты все время думал, чтобы взять меня с собой! — воскликнула Элен. — О, Маркус, это больше, чем я заслуживаю! Я дурно обходилась с тобой, но теперь, клянусь, все будет по-другому!
— Да, по-другому, — согласился он. — Не будет больше никакого флирта, никаких веселых кавалеров!
— Никогда, обещаю тебе! — сказала она пылко и поднесла его руку к губам, прежде чем отпустить ее. — А теперь я пойду и соберу вещи в дорогу. Если ты рассчитал мою девушку, то мне потребуется на помощь одна из горничных.
— Я уже распорядился на этот счет, — хватая ее за руку, сказал Вестлейк. — Все, что тебе понадобится, уже упаковано. И через несколько минут у дверей будет карета.
