непреложный обед давать, ведомство-то, не простое. Надеюсь, не кровью, а то я ее в последнее время потерял предостаточно.
Иллюзий по поводу своей судьбы у меня не было, я прекрасно понимал, что попаду на всю жизнь в кабалу: либо служить и выполнять приказы, либо сдохнуть. Боюсь, если откажусь от сотрудничества с ДМБ, они сами помогут мне отправиться на тот свет. Отсюда просто так не уходят, только ногами вперед. Митин ясно дал это понять в одном из последних разговоров, пусть завуалированно, но крайне доходчиво. Оказаться на месте пойманного гуля, ой как не хотелось, хотя, такой вариант вполне мной рассматривался. Уверен, тот же милый с виду парень Артур, если ему прикажет начальство, удавит меня где-нибудь в темном переулке, так что обольщаться на его счет не стоит, да и вообще, нужно поостеречься и не заводить близких знакомств, по крайне мере, пока не обвыкнусь и не вольюсь в строй сотрудников, да и потом, необходимо будет обдумывать каждый шаг и произнесенное слово. Слишком серьезная организация, в которой нужно держать оба глаза открытыми и желательно иметь третий на затылке.
Щелкнули двери лифта, и мы начали спускаться вниз. Один, второй, третий этаж. Насколько же глубоко под землю уходит здание?
Четвертый. Пискнул сигнал о прибытии, и мы вышли в светлый, просторный коридор.
— Ничего себе, — хмыкнул неопределенно.
— Спорим, что ты представлял это место темным и зловещим?
— Не стану, потому как ты прав. Мне почему-то казалось, что здесь будут кирпичные стены с воткнутыми в них чадящими факелами, ржавые решётки и стонущие от боли пленники, висящие на цепях.
— Ага, а в дополнение запах фекалий и паленого мяса. Ха-ха, — заржал Виктуков, — ты, я посмотрю, еще тот выдумщик. Перечитал книг или пересмотрел фильмов? Мы не в средневековье. Здесь все современное. Это изолятор временного заключения, так что камеры находятся дальше по ходу. Решётки на них тоже имеются, но никак не ржавые. Скажи-ка, друг мой, какой металл наиболее опасен для нелюдей? Ты это уже должен знать.
— Серебро.
— Вот-вот. Теперь можешь представить, во сколько департаменту встало строительство этого этажа.
— Охренеть, — только и произнес я.
— Не то слово. Решетки из серебра, но для каждого вида нелюдей нужен свой блокатор силы. Я не говорю про физическую, только магическую и оборот. Если захочешь, после допроса гуля проведу тебе экскурсию по отделу.
Сначала хотел отказаться, но потом решил, что не стоит. Мне здесь придется работать, значит нужно начинать вникать во все тонкости.
Когда прошли мимо первой камеры, остановился в ступоре, хорошо еще рот успел закрыть вовремя, а то челюсть точно бы стукнулась об пол. На первый взгляд, место заключения выглядело вполне обычно: узкая кровать, раковина с висящим над ним небольшим зеркалом и стоящий в углу унитаз, но это только на первый взгляд. Присмотревшись внимательно, я заметил, что по всему периметру камеры, пробегали еле видимые зеленые всполохи.
Запах паленой шерсти и незнакомой травы ударил в нос, да так, что я отшатнулся, и как раз вовремя. На решетку кинулся матерый волчище. Ударившись лапами и пузом о прутья, жалобно взвыл, отскакивая назад. Шерсть в местах соприкосновения с серебром начала медленно тлеть. Зверь закатался по полу, пытаясь сбить огонь, при этом жалобно скуля и подвывая.
Не знаю, что совершил этот пленник, но мне почему-то стало его жалко.
— Это кто?
— Оборотень.
— Да уж видно, что не гуль, — хмыкнул в ответ, — Я имел в виду как его зовут? За что он здесь?
— Тебе зачем?
— Надо.
Я и сам не понимал, почему задаю подобные вопросы, просто чувствовал, что должен получить информацию во что бы то ни стало.
— Как зовут, не знаю. Я к его поимке отношения не имел, слышал только, что этот зверь загрыз одного человека и несколько своих сородичей, а при задержании, Сашке Соколову из оперативного, руку оторвал.
— Все хотел спросить, — отведя взгляд от камеры, произнес я, — чем оперативный отдел отличается от разведки? Как я понял — и те, и другие выезжают на задержание, ловят преступную нежить.
— Наверно только тем, что у нас больше работы. Мы, кроме операций по поимке преступников, занимаемся еще и разведывательной деятельностью. У нас почти в каждом клане оборотней и ведьм есть свой засланный казачок, который поставляет информацию. С теми расами, что живут обособленно — сложнее, но и в их среде наши парни имеются. Без своих «людей» в стане нежити нельзя, без них ничего не вынюхаешь, так и будешь топтаться на месте, пытаясь раскрыть очередное дело. Я бы вообще объединил оба отдела, но руководству виднее. Ты бы слышал, как Митин с Ратниковым из-за тебя сцепились, чуть глотки друг другу не перегрызли.
— С чего это?
— С того, что каждый хотел бы иметь Видящего в своем отделе.
— Иметь я себя не позволю, — хмыкнул саркастично, — а вот поработать на отдел не откажусь. Значит победил Митин?
— Почти. Пока ты был под его неусыпным наблюдением, но теперь, после прокола с гулем, не уверен, что Антипов оставит тебя в разведке, скорее всего, передаст под начальство Ратникова.
— Я что, вещь, чтобы меня передавать?
Нет уж, к Митину с Виктуковым я уже немного привык, изучил их повадки, пусть и поверхностно, а вот от неизвестного Ратникова, непонятно чего ожидать.
Почесал задумчиво подбородок, решив, что подумаю об этом на досуге и вернул взгляд на заключенного оборотня в зверином обличье, внутренним чутьем почувствовав какое-то несоответствие, что-то было не так, не связывалось воедино. Слова Артура словно просачивались сквозь меня, не находя отклика.
Волк поднялся на лапы и вскинул голову, глядя прямо в упор. Наши глаза встретились, и я словно провалился в пустоту, которая начала заполняться невыносимой болью и отчаянием. Казалось, мою душу рвут на части, отрывают по лоскутку с мясом и кровью. Горечь, сожаление, раскаяние, невозможность изменить пройденное, почти поглотили меня целиком, не давая возможности вздохнуть. Захотелось лечь и умереть, раз и навсегда избавляясь от страданий.
В следующую секунду щеку обожгло огнем, а меня кинуло к соседней стене. Влетев в нее со всей дури плечом, удивленно распахнул глаза, хватая ртом воздух, не в состоянии надышаться, словно вынырнул из глубокой толщи воды, похлопал ресницами, пытаясь прогнать накативший на меня морок. Перед глазами плыло, а в голове шумело, будто я вчера вылакал в одиночку пару бутылок
