результате заклятия, наведенного на него колдуном или ведьмой. При этом, человеческий разум погружается глубоко внутрь, выдвигая на первое место звериное начало. Самое паршивое, что тот, кто находится под заклятием, не помнит, что творил под звериным началом.
— Что сделал Борис?
— Убил несколько оборотней. Посеял панику внутри клана. Преступления совершались ночью, утром он приходил в себя, как ни в чем не бывало, даже не замечая, что с ним происходила подобная гадость.
— Это ведь еще не все? — прищурившись посмотрел на Митина, точно зная, что где-то здесь зарыта собака.
— Угу, — согласился тот, — Ведьма, которая накладывала заклинание, очень сильна, раз сумела сделать привязку его звериной сущности к себе. Мало того, что парень почти потерял разум, так еще и действовал как марионетка, выполняя приказы чертовой ведьмы.
— То есть вы точно уверены, что это ведьма, а не колдун?
— Да. Борис, когда пришел в себя, после того, как сняли заклятие, вспомнил, что голос, звучащий в его голове, был женским.
— А почему он сейчас в обличье волка?
Кирилл на мгновение прикрыл глаза.
— Потому, что помимо незнакомцев, решивших погулять ночью в тихих, безлюдных переулках, как ты должен понимать — это в основном влюбленные парочки, Борис растерзал всю свою семью: жену и двоих детей.
Я судорожно выдохнул.
— Бляяяя.
— Полностью с тобой согласен. Сам понимаешь, психика у парня дала сбой. Не смог он в человеческом обличье вынести своей боли и чувства вины. В волчьей шкуре все же полегче. Конечно, Борис понимает, что совершил, но покрасней мере, звериная ипостась не дает ему окончательно сойти с ума.
Теперь я узнал причину той гаммы эмоций, которая обрушилась на меня как горный поток. Врагу не пожелал бы подобного.
— Что с ним будет?
— Скорее всего, отправят в тюрьму.
— Но он же не виноват! — возмутился я такому ответу, — Нельзя же так! Он ведь не по своей воле...
— А что прикажешь делать? Отдать его в собачий питомник? — Митин тоже не выдержал, видимо и его зацепила судьба оборотня, — Что-то у него переклинило в голове, не может парень принять человеческую форму, видать защитный механизм срабатывает каждый раз, кода он начинает осуществлять переход. Даже если и получится вернуться, прежним уже не будет. Один путь — в дурку. Только вот домов для сумасшедших нелюдей нет. Да и все равно, как не крути, убийства-то совершил он, своими собственными зубами. Ты же не будешь оправдывать наркомана, который накидавшись дури пришьет на улице случайного прохожего, а придя в себя, ничего не вспомнит.
— Ну ты сравнил. Это совершенно разные вещи.
— Смотря с какой стороны посмотреть, — задумчиво простонал Митин.
— Значит, вот так, всю жизнь в клетке, как собака?
— Выходит, да, — устало вздохнул начальник отдела разведки.
— Я бы предпочел, чтобы меня пристрелили.
Митин как-то по-особому посмотрел на меня и кивнул своим размышлениям.
— Пора идти, а то тебя тренер заждался.
— Погоди. Тварь, которая наслала на него заклятие, нашли?
— Антипов носом землю роет, только пока бесполезно. К тому же, ведьма всего лишь исполнитель — ниточка, которая должна привести к тому, кто заварил всю эту кашу.
— А.., — открыл я рот для очередного вопроса.
— Все, хватит лясы точить, — буркнул Кирилл, поднимаясь с места и уже в дверях добавил, — Ты наверно думаешь, зачем я тебе все это рассказал?
— Угу.
— Сам не знаю, но сдается мне, твоя помощь в этом деле может понадобиться.
Зал, в который меня привел Митин, действительно оказался небольшим.
Несколько тренажёров расположенных по периметру, окружали центральную площадку, освобождая место для спаррингов.
Из неприметной двери, скорее всего раздевалки, находящейся в конце зала, вышел молодой мужчина и направился в нашу сторону.
— Кирилл, это тот, про кого ты мне рассказывал? — оценивающе оглядывая меня, спросил незнакомец.
— Ага. Знакомьтесь. Стас — Видящий маг, — и заметив недоумение, отразившееся на моем лице, пояснил, — Егор входит в число тех, кто имеет доступ к твоему делу.
— О-о, на меня уже дело завели? — произнес, прищурившись.
— Ага. У нас на всех досье имеется, как ты успел в этом убедиться. Егор Калачев займется твоей физической подготовкой и худо-бедно научит владеть оружием.
— А может я не хочу худо-бедно, может, хочу виртуозно, на крайний случай — приемлемо, — хмыкнул на слова Митина, пожимая при этом руку будущего тренера.
— Сработаемся, — скупо улыбнулся Егор.
Ладонь Калачева оказалась небольшой, можно даже сказать узкой, но крепкой. Я сразу ощутил ее силу. Сам тренер был невысок, жилист, обладал выразительным худощавым лицом и длинными светлыми волосами, забранными в хвост на затылке. На вид ему можно было дать как тридцать, так и все пятьдесят лет. Очень непримечательная внешность. Создавалось ощущение, что если я отвернусь от Егора, то уже не вспомню, как он выглядел.
Калачев обошел меня по дуге, и я с завистью посмотрел на его походку. Он будто скользил, а не шел. Легко, бесшумно, крадучись, словно опасный, хищный зверь. В каждом движении Егора сквозила грация.
— Можно спросить, к какой расе вы принадлежите?
— Я — наг, и давай сразу договоримся на ты, так удобнее и проще. Ко мне можешь обращаться мастер или на худой конец — тренер.
— Мастер — звучит неплохо.
— Значит, договорились.
Егор еще раз обошел вокруг меня, цокая языком.
Теперь я отчетливо увидел, как его тело при каждом шаге извивалось по-змеиному. Это не было заметно невооруженным глазом, но присмотревшись, я отчетливо разглядел легкие плавные движения то в одну, то в другую сторону. Они создавали ощущение, словно кобра медленно покачивалась в такт льющейся из флейты мелодии, оставалось только услышать вырывавшееся изо рта шипение, и картина стала бы полной.
— М-да, — донесся до меня расстроенный голос мастера, — не знаю, что в твоем случае можно предпринять. Был бы ты лет на пятнадцать моложе и ситуацию удалось бы исправить, но в твоем возрасте... физические данные оставляют желать лучшего. Создается впечатление, что ты всю жизнь просидел ровно на одном месте, при этом, пожирая бургеры и всякую подобную хрень.
— Эй, я не толстый, — даже стало как-то обидно.
При своих метр восемьдесят девять, весил я восемьдесят пять килограмм. По-моему, вполне нормально.
— Я не говорю, что ты толстый, но чуть-чуть все равно
