И способ ходьбы. Такой же отточенный и изящный, как у танцора, но танцевальные движения романтические, тогда как Стив напоминал бесшумную опасность.
Его ум. Ни одна деталь не ускользала от него. Он обучен все замечать и все использовать. Фрэнк уже подчиняется ему – еще один признак его важности.
И он в опасности. Возможно, не в непосредственной опасности, но Джей понимала, что та поджидает его.
Телефон зазвонил в номере Фрэнка в два часа ночи, он спросонок пробормотал проклятие, нащупывая трубку. Он никогда не включал свет, который мог привести в готовность любых внешних наблюдателей и сообщить им, что он проснулся. Ему не надо было спрашивать, кто звонит, потому что только один человек знал, где они.
– Да, – ответил Пэйн и зевнул.
– Пиггот всплыл, – сообщил Большой Босс. – В Восточном Берлине. Мы не смогли вовремя подобраться к нему, но разузнали, что он интересовался оставшимися в живых после взрыва и наводил справки.
– Легенда сработала?
– Если Пиггот опросил всех, то у него могут быть кое-какие сомнения. Убедитесь, что не оставили следов. Не хочу, чтобы кто-либо, кроме нас двоих, знал, где они. Как он?
– Лучше, чем я подумал, когда увидел его в госпитале два месяца назад. Он гораздо сильнее, чем я ожидал. И еще одно: я никогда не поверил бы, но, думаю, он влюбился в нее. И не просто потому, что зависел от нее, полагаю, все по-настоящему.
– Господь всемогущий, – пораженно произнес Большой Босс, потом засмеялся. – Ладно, такое случается и с лучшими из нас. Я получил окончательное медицинское заключение насчет него. Повреждение мозга, если таковое вообще имеется, минимально. Он удивительно быстро начал ходить, и просто чудо – скорость его восстановления. Он должен полностью вернуть память, но может потребоваться какой-то спусковой механизм, чтобы это произошло. Возможно, нам придется привезти его родных или отвезти домой, но только после того, как найдем Пиггота. До тех пор он останется в укрытии.
– В тот день, когда поймаем Пиггота, расскажем ему – и Джей – что произошло?
Большой Босс вздохнул. Голос звучал устало.
– Надеюсь, к тому времени память вернется. Черт побери, мы должны узнать, что там случилось и что он узнал. Но с памятью или без нее, он должен оставаться там, пока мы не поймаем Пиггота. Он должен пока побыть Стивом Кроссфилдом.
Стив рано проснулся и лежал в кровати, ощущая усталость, все еще утяжелявшую тело, так же, как и сексуальную неудовлетворенность, которая, как чума, терзала его несколько недель. Он старался, но даже тренировки, которыми он занимался, не восстановили силу до такой степени, какую бы он хотел. Вчерашний день истощил его. Мужчина горько усмехнулся, подумав, что отказ Джей, вероятно, к лучшему, потому что существовал реальный шанс, что он рухнул бы на нее в разгар занятий любовью. Проклятье.
Стив не собирался позволить ее упрямству встать у себя на пути, но недостаток силы удручал. Он должен вернуть свою форму. Не только потому, что не удовлетворен мышечной слабостью и физическими ограничениями: его преследовало неотвязчивое чувство, что он должен находиться в наилучшей форме на всякий случай... на какой? Он не знал, каких событий ожидал, но ощущал тревогу. Если что-то произойдет, он должен быть в форме, чтобы защитить Джей и справиться с ситуацией.
Встав с кровати, мужчина сначала взял пистолет, который лежал на ночном столике и положил его на пол в пределах досягаемости. Потом опустился вниз и стал делать отжимания, молча подсчитывая толчки. Пределом было тридцать. Уже задыхаясь, он перевернулся, зацепился ногами за кровать, закинул руки за голову, и начал подъемы туловища. Новые шрамы на животе запульсировали от напряжения, на лбу выступил пот. Он был вынужден остановиться на семнадцати. Ругаясь от отвращения, мужчина посмотрел на свое тело. Он в жалкой форме. Раньше мог сделать сто отжиманий, подъемов и приседаний, даже не сбив ровного дыхания… Он по-прежнему ждал хотя бы частичного восстановления памяти, чтобы наполниться событиями, ждал, когда откроется мысленная дверь, но ничего не происходило. Только на секунду он мельком увидел, какой была его жизнь прежде; потом дверь закрылась снова. Доктор велел ему не пытаться вызывать воспоминания, но эта дверь насмехалась над ним. Существовало что-то такое, что он должен знать, и ярость бушевала в нем, потому что он не мог пробиться сквозь блокировку памяти.
Внезапно услышав шаги около комнаты, Стив перекатился, захватывая пистолет, как делал всегда. Вытянувшись ничком на ковре, нацелил оружие на дверь и стал ждать. Шаги приостановились, и сварливый голос произнес:
– Джун, живей. Мы должны прийти пораньше, а ты потратила впустую достаточно времени.
– Город рухнет, если мы доберемся туда в четыре вместо трех? – ответил такой же сварливый женский голос.
Стив перевел дух и поднялся на ноги, уставившись на пистолет в руке. Он так подходит к его ладони, будто мужчина родился, держа его в руке. Автоматический браунинг, максимального калибра, заряжен пулями с полыми наконечниками, которые проделывают дьявольское отверстие при входе и еще большее на выходе. Фрэнк дал ему пистолет в больнице, пока они ждали возвращения Джей, и просил держать при себе на всякий случай. Когда Стив потянулся, чтобы взять его, то словно какая-то часть его скользнула в прошлое и сосредоточилась. Он не понимал, как странно быть невооруженным, пока пистолет не оказался в руке.
Его теперешняя реакция многое подсказала об образе жизни, который он вел: это вторая натура – положить пистолет в пределах досягаемости даже на зарядке и расценить приближающиеся шаги как возможную опасность. Возможно, Джей проявила мудрость, разведясь с ним в первый раз. Может быть, он не принесет ей пользы, стремясь вернуться в ее жизнь, не учитывая опасности для него.
Пистолет в руке – прекрасный образец оружия, но ничто не могло сравниться с ощущением тела Джей. Если придется выбирать между Джей и работой – работу он только что бросил. Он был чертовым идиотом в первый раз, но не собирался упустить второй шанс. Кем бы он ни работал, просто надо будет перейти на другую должность, перевестись куда-нибудь или полностью выйти из дела. Больше никаких тайных встреч и никаких убийц за спиной. Черт, настало время успокоиться и позволить молодым волкам попытать удачу. Ему тридцать семь – гораздо больше того возраста, когда большинство мужчин имеет жен и детей.
Но никому ничего не скажет до возвращения памяти, цинично подумал он, принимая душ. До тех пор он не может себе позволить полностью доверять никому, кроме Джей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
