отправляют на север, а никаких других центров подготовки рядом с Гордеевском нет, только восемьдесят восьмой. Я служу в том же районе, форт номер сто три. Он совсем недалеко.
— Ага, будет время, заскочу в гости, — усмехнулся я. — Хотя сомневаюсь, что это так просто удастся осуществить.
— Как знать, может быть, и встретимся. Поедем в увольнение в город, или мне по какому-нибудь делу придётся к вам наведаться. Всякое случается. Но наверное, вы правы, не сказала бы, что там много свободного времени. Служба есть служба.
— А почему на север всех гонят? Мне один офицер сказал, там людей не хватает и вообще проблемное место. Это правда?
— Отчасти. Ходят слухи, будто бы император задумал передвинуть границу восточнее, и на севере готовится большая операция, поэтому сейчас многих туда направляют. Но никто толком ничего не знает. Держат втайне, как будто тёмные смогут узнать наши планы, — усмехнулась Вероника.
— Ага, военная тайна, тоже мне.
— Что ж, Алексей, простите, но мне уже надо идти. Была рада вас слышать, и, надеюсь, мы с вами ещё пообщаемся, а может быть, и увидимся в скором времени. Берегите там себя. И да, не забудьте взять тёплые вещи.
— Меня уже предупредили, благодарю. И я тоже рад был вас слышать, — ответил я учтиво.
Ну вот, свидание со вдовой обломилось, она на границе в каком-то форте, а я следующие три месяца буду торчать в учебном центре. Если мы и увидимся, то очень нескоро.
Я лишь поздно вечером вернулся домой, привезя в багажнике своего «Алтая» три баула вещей. Термобельё, флисовые кофты, куртки, несколько комплектов военной формы, хорошая обувь на любую погоду. Теперь я был полностью укомплектован. Понятное дело, ещё только июнь заканчивался, до холодов ещё далеко, но, как гласит народная мудрость из моего мира, готовь сани летом.
Когда я вошёл в переднюю, первое, что мне бросилось в глаза — это сидящая на диванчике Катя. Увидев меня, она вскочила.
Глава 13
— Привет. Как дела? — спросил я, удивлённый не столько самим появлением Кати (охранники весь день здесь ошивались, помогая слугам прибираться в доме), сколько временем визита.
— Да всё хорошо, я тут это… — Катя потупила взгляд. — Слышала, вы скоро уезжаете… Попрощаться пришла.
Мне показалось это странным, но когда я подошёл ближе, то понял в чём дело: Катя была подвыпившей, она немного пошатывалась, а личико раскраснелось от алкоголя.
— Чего прощаться-то? Как будто навсегда уезжаю, — усмехнулся я. — Всего-то на три месяца.
— Вас долго не будет, вот я и подумала… — девушка совсем смутилась.
— Подумала, значит… Ладно, пойдём наверх, если хочешь поговорить.
Катя поднялась за мной по лестнице. Мы оказались в гостиной, откуда вели двери в спальню и кабинет. Я предложил гостье присесть на диван, налил из графина воды и поставил стакан на журнальный столик. Катя жадно выхлебала половину, словно её жажда мучила.
— Спасибо, ваше сияте… ой, простите, вы же сказали, вас так не называть, — она хихикнула. — Совсем забыла. Алексей, да? Мне тоже больше нравится по имени… Хотя, простите, я слишком много болтаю.
— Как отец поживает? — я присел рядом. — Мне кажется, он не одобрит столь поздний визит.
— Да ладно, мне вообще по фиг. Я от него съехала. Пошёл он!
— Хочешь сказать, вы поссорились?
— Ага. Надоел! Постоянно лезет в мою жизнь. Мне не пятнадцать лет, — на девушку накатила волна возмущения. — Пусть свои нравоучения запихнёт себе в жопу.
— Такой милой девушке не идёт так грубо выражаться, — улыбнулся я.
— Ой, да… простите, — резко смутилась и ещё больше раскраснелась Катя. — Мы с ребятами постоянно так общаемся, привычка уже. Мы ж не из высшего общества, — девушка неловко засмеялась. — Я не должна была при вас так выражаться.
— Ерунда.Как хочешь, так и выражайся. Тут не институт благородных девиц. Только тебе ехать надо было не сюда, а к отцу, и помириться с ним. Он заботится как умеет, тренирует тебя, защищает. Не стоит так с ним. Будь у меня дочь, я бы тоже следил, чтобы она не спуталась с кем попало.
— Но вы не кто попало! — Катя вскинула на меня взгляд своих тёмных выразительных глаз, но тут же отвела взор. — Он не должен лезть в мою жизнь.
Кажется, я начал понимать, что происходит. Вероятно, причина крылась в нашем последнем разговоре с Сатиром. Наверное, он запретил дочери со мной общаться, и они из-за этого поссорились. Влюбилась она, что ли, в меня?
— Знаешь, что я тебе скажу, — я повернулся к Кате и внимательно посмотрел на неё. — Вы с отцом работаете вместе, и поэтому должны помириться. И чтоб никаких конфликтов на работе. Мы тут не в игрушки играем. Поэтому забудь всё это детство, типа, «папа меня не понимает, папа мне запрещает». Тебе не пятнадцать лет, ты взрослый человек и должна расставлять приоритеты. Надеюсь, ясно объяснил?
Кажется, я говорил жёстче, чем следовало. Катя совсем засмущалась и потупила взгляд.
— Да… простите, ваше сиятельство… Алексей, — проговорила она. — Я поняла. Вы правы. Я не должна была этого делать.
— Я рад, что поняла, — я положил руку девушке на плечо и улыбнулся. — Да ладно тебе, не дуйся. Ты — отличный боец. Иногда каждый может раскиснуть, но надо уметь взять себя в руки. Поезжай домой, протрезвей… постой, ты на машине?
— Ага.
— Тебе нельзя водить машину в таком состоянии. Я тебя отвезу.
— Нет-нет, что вы… я тогда на такси поеду.
— Возражений не принимается. Пошли.
У Кати был почти такой же «паркетник», как и у дворецкого, только марка другая и цвет вишнёвый. Я сел за руль, спросил, куда везти. Катя устроилась на заднем сиденье, назвала свой новый адрес. Подумав немного, я вбил адрес Сатира. Он всё равно узнает, что его дочь ко мне приезжала, нельзя было допустить, чтобы у нас возникли какие-то недомолвки, особенно перед самым моим отъездом.
Впрочем, Катя была настолько пьяна, что даже не поняла, куда мы едем. Лишь когда я остановился возле ворот двухэтажного кирпичного коттеджа, она встрепенулась:
— А где мы? Вы что, меня к отцу привезли? Я думала, мы ко мне домой поедем.
— Извини, Кать, но лучше так.
