Читаем без скачивания Голова коммивояжера - Николас Блейк

— Оказывается, Пол прятал Мару, а не убил ее, — заключила Ванесса с легким разочарованием в голосе. — Либо он держит ее под замком с преступными целями.

— Отлично сработано, милочка, — сказал Блаунт. — Прошу всех оставаться в доме до моего приезда.

Когда Блаунт вышел из комнаты, Роберт Ситон устало провел рукой по лицу. Найджел слышал, как он пробормотал: «Ну вот и конец всему этому».

Дженет встала.

— Где цыплята, Ванесса?

— Все еще в корзинке моего велосипеда. Отдать их повару?

— Да. И пойми, пожалуйста, Ванесса: нет ничего хорошего в том, чтобы выслеживать людей.

Ванесса взглянула на мачеху, лицо ее побелело от обиды. Потом она залилась слезами и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

— Дженет, тебе не следовало так говорить. Это непростительно. — Голос Роберта звучал бесстрастно. Он смотрел прямо на жену — это был взгляд, лишенный не только любви, но и гнева, порожденного оскорбленными чувствами. «Дженет словно посторонний для него человек», — подумал Найджел по пути в свою комнату.

Услышав, как подъехала машина Блаунта, Найджел отправился к амбару. Он нашел и Мару, и Реннела, и Блаунта в мастерской.

— Ты поступаешь глупо, Мара, — услышал Найджел, входя, голос Реннела. — Поимка Лайонела, как сказал тебе суперинтендант, дело времени. Почему же не сказать, где он?

— Потому что я не знаю, — ответила девушка устало. — О, привет, Найджел. Скажите этим людям, чтобы они отстали от меня. Я никак не могу втолковать суперинтенданту, что мне наплевать, пускай меня посадят в тюрьму за то, что препятствовала полиции исполнять служебные обязанности или как это там называется.

— Тебе, может, и наплевать, — воскликнул ее отец, — но…

— Но некому будет готовить обед. Какой ужас!

— Ты у меня пожалеешь о своих словах! Ты вообще думаешь о ком-нибудь еще, кроме себя и этого молодого головореза, с которым связалась?

Мара, усмехнувшись, промолчала.

— Дорогая моя, Роберт закончил поэму, — сказал Найджел.

Лицо девушки оживилось, пожалуй, даже преобразилось.

— Вы читали ее? — спросила она быстро. — Нет, но я и без того знаю, что это прекрасно. Так должно быть. — Мара вздохнула, расслабившись в кресле. — Она стоила того. О, я счастлива. Мне теперь все равно, что будет. Я вернула свой долг, не так ли, Найджел?

— О да, — сказал Торренс; его мясистое лицо было перекошено злобой. — Пока Роберт может сочинять свои стишки, все остальное ничего не значит. Даже убийство. Но позволь сказать тебе, моя милая, что этого больше не будет.

— Не будет? Чего?

— Не будет убийств. И потому не будет стихов.

— Отец! Ты сошел с ума! Что это значит? — Мара вскочила и стала над ним со сжатыми кулаками. Реннел, словно испугавшись слов, сказанных в порыве откровенной зависти, отвел глаза и замолчал.

— Послушайте, мистер Торренс, — сказал Блаунт. — Ваш долг сообщить полиции все, что вы…

— Он ничего не знает, — закричала Мара. — Не верьте ни одному его слову…

— Замолчите, женщина! — Суперинтендант на миг потерял самообладание. — Уведите ее, Стрэйнджуэйз, она и так всем надоела.

Мара позволила Найджелу увести себя наверх в свою комнату и бросилась в слезах на постель.

— Это неправда! Неправда! Он всегда ненавидел Роберта. О Боже, я…

— Послушайте, Мара, — сказал Найджел твердо. — Возьмите себя в руки. Вам надо ответить на один вопрос, связанный с тем, что вы видели в ту ночь.

Найджел задал свой вопрос.

Печальные глаза Мары расширились, она словно окаменела.

— Да, — прошептала она наконец. — Да, это могло быть. Но…

— Это все, что я хочу знать. Не будем об этом. Расскажите лучше о своих приключениях. Это же надо додуматься до такого!

— Ради Роберта я готова на все.

И Мара рассказала. Вернувшись на моторке в Ферри Лэйси после разговора с Найджелом, она подумала, что необходимо сообщить обо всем Реннелу. Вскоре она услышала, как отец позвонил суперинтенданту Блаунту и сказал, что хотел бы сделать заявление. Мара тут же нашла Лайонела, и они решили попытаться подслушать, что будет говорить полиции Торренс. Мара боялась, что теперь, когда стало известно об ее истории с Освальдом и появлении Освальда той ночью в амбаре, Реннел переложит подозрения на кого-то другого. Затем этот план превратился в замысел переключить внимание полиции на Лайонела. Но она, как слишком настойчиво подчеркивала Мара, никогда не верила в вину Роберта. Однако, понимая, что отец под большим подозрением, Лайонел решил, что, если они с Марой отвлекут полицию, та хотя бы временно оставит Роберта в покое и он без помех допишет поэму.

Теперь Мара понимала, что это была наивная мысль и детская выходка. Однако Лайонелу не потребовалось ее долго убеждать — их вновь обретенная любовь превращала каждое дело в невинную и увлекательную игру. Мара предпочла бы играть в нее и дальше — спать в стогах сена, делить опасности и прелести кочевой жизни любовников-беглецов. Но Лайонел решил, что им надо расстаться: это даст ему большую свободу действий и большую отсрочку для Роберта. Договорились переждать ночь в лесу, а потом Мара до рассвета направится в Хинтон Лэйси и попросит Пола Уиллингема спрятать ее. Если тот откажется или ее присутствие на ферме будет замечено, то хотя бы Лайонел останется на свободе.

Лайонел был в состоянии возбуждения и не думал о последствиях для себя, Мары и Пола. Мара оказалась благоразумнее. Пойдя на ферму, она сочинила в свое оправдание для Пола историю о том, что отец угрожал избить ее, когда узнал, что они с Лайонелом собираются пожениться, и хотел запереть в амбаре, а она удрала и просит Пола спрятать ее, пока не вернется Лайонел с разрешением на венчание без оглашения. Поверил ли Пол в эту романтическую выдумку или нет, по крайней мере у него было что сказать полиции, если она обнаружит Мару на ферме. На деле, когда инспектор Гейтс приходил туда, Пола не было дома, а экономка, которая на ночь уходила с фермы, ничего не знала о присутствии Мары (свободная комната, как обычно, была закрыта на ключ) и сказала Гейтсу со всей искренностью, что не видела девушки.

Выслушав рассказ Мары, Найджел сошел вниз. Блаунт собрался уходить и попросил Найджела поехать вместе с ним в Хинтон Лэйси. Сержанта Бауэра оставили приглядывать за обитателями Плэш Медоу. Пока ехали, суперинтендант был молчалив. Один раз остановил машину около телефонной будки и говорил с кем-то несколько минут. Наконец они остались одни в его гостиничном номере в «Лэйси Армс».

— Ну что? — спросил Найджел.

— Я попросил Гейтса поскорее сменить Бауэра. И сообщить прессе, что вскоре полиция произведет арест.

— Ты не можешь арестовать Роберта Ситона на основании имеющихся улик. Их недостаточно.

Блаунт задумчиво посмотрел на друга.

— А ты не можешь отрицать, что у него были самые серьезные основания для этого.

— У Роберта были очень серьезные мотивы для убийства Освальда, — произнес Найджел медленно, — но большие основания сохранить ему жизнь.

— О, я слишком стар для того, чтобы разбираться в твоих парадоксах, — сказал Блаунт. — Но я думаю, что молодой Ситон забеспокоится, когда прочтет в завтрашних газетах о предстоящем аресте.

— Он прибежит сюда — вот что он сделает.

— Хм.

Что-то в тоне Блаунта заставило Найджела настороженно взглянуть на него.

— Когда ты начинаешь говорить междометиями, значит, что-то задумал. Выкладывай.

— Ну, возможно, мы поймаем Лайонела. Это кое-что, не так ли? Гейтс расставит сети вокруг Плэш Медоу.

— И вы арестуете Лайонела за незаконное ношение оружия, запугивание свидетеля, сопротивление полиции и многое другое. Но все это еще не поможет найти убийцу Освальда Ситона.

— И нет, и да. Посмотрим, вернется Лайонел или нет. Если вернется, то все дело в его отце. Если нет, — Блаунт яростно потер лысину, — если нет, то нам надо ловить молодого Ситона.

— Что ты имеешь в виду?

— Реннел Торренс наконец-то проговорился. Он сказал мне, что видел Лайонела Ситона около двух часов ночи, кравшегося к маслобойне.

— Ну и ну! — Найджел оторопел. — Ты веришь Торренсу?

— Не знаю, зачем ему это выдумывать. Но с другой стороны, почему он дотянул до сих пор и не сказал ничего раньше?

Блаунт изложил свою версию, направленную против Лайонела Ситона. Сначала молодой человек утверждал на допросе, что беспробудно спал в ту роковую ночь, однако следующей же ночью его разбудили крики Найджела о помощи, а Торренс видел Лайонела, кравшегося к маслобойне, в то время, когда был убит Освальд. Значит, Лайонел лгал. Зачем? Чтобы спасти себя или кого-то еще? До сих пор все объяснялось слишком просто (так думал Блаунт): Лайонел хотел спасти отца. Но если все наоборот? Предположим, Роберт видел Лайонела (что вполне возможно, раз тот дважды выходил во двор), который вел себя подозрительно, и застал его на месте преступления? Не могло ли все последующее поведение Роберта, включая попытку спрятать Финни Блэка, объясняться стремлением скрыть вину сына?