Подойдя к шкафу, Брайд увидела за стеклянными дверцами переплеты кожаных фолиантов. Она поставила лампу, распахнула дверцы, потом начала один за другим вынимать тома и, просмотрев, складывала их на пол.
Коллекция Линдейла оказалась великолепной. Судя по гравюрам, его интересовала не только эротика. Один том содержал гравюры раннего Возрождения, когда художники вроде Монтеньи впервые использовали для своих работ медные пластины, и Брайд отложила его в сторону. Позже она сумеет без спешки насладиться ими, а сегодня у нее другие заботы.
В глубине одной из полок она заметила кожаный переплет подходящего размера и, открыв его, сразу поняла, что нашла «I Modi» Раймонди. Она поставила лампу на столик рядом с диваном и принялась изучать сокровище.
Гравюры были уложены на страницы, а это значило, что проверить водяные знаки невозможно. Стихи Аретино оказались приклеенными к страницам на канте гравюр. Надеясь, что ее подвело чутье и что она ошиблась, Брайд поднесла к гравюре увеличительное стекло. Черные линии сразу бросились ей в глаза – они были настолько же характерными, как и жирная линия пера, а контуры и перекрестная штриховка создавали совершенно уникальные узоры. Судя по технике, это была работа Маркантонио Раймонди, знаменитого гравера эпохи Возрождения.
Однако Брайд увидела и различия, но лишь потому, что искала их. Атмосферная гравировка пунктиром явно длиннее, чем у Раймонди; исполнение лиственного орнамента на заднем плане не соответствует другим работам мастера. Тот, кто делал эти пластины, сосредоточился на копировании техники Раймонди в наиболее важных частях рисунка, но не был слишком пунктуален во второстепенных частях.
Как правило, хороший фальсификатор не бывает столь опрометчивым, хотя любой мог разрешить себе некоторую вольность. Поскольку других экземпляров для сличения с этими не осталось, фальсификатор просто воссоздал серии, к настоящему времени утерянные, но известные специалистам, причем воссоздал мастерски, обманул даже знатоков, включая самого графа Линдейла.
Продолжая смотреть на гравюру, Брайд все больше узнавала руку, сделавшую их. У этого человека она училась, и ей даже довелось видеть пластины, с которых печатались гравюры. Когда-то они были спрятаны на дне сундука, в ее комнате, в Шотландии, вместе с пластинами для фальшивых банкнот.
Поднимаясь по лестнице, Эван достал из кармана толстую пачку денег – это был его выигрыш и банкноты, полученные от Колина Берчарда, когда они в третьем часу ночи покинули игорный зал. Обычно Эван возвращался домой под утро, но эта пачка требовала немедленного и внимательно изучения.
Он сразу направился в гостиную, с сожалением признавая, что расследование захватило его больше, чем следовало. Адриан оказался прав: такие дела могли быть очень притягательными, даже занятными.
Чтобы не беспокоить прислугу, Эван не пошел через большую гостиную и библиотеку, а поднялся по черной лестнице. Открыв дверь, он увидел свет лампы, который падал на рыжие кудри, видневшиеся над спинкой дивана. Дверцы шкафа с гравюрами были распахнуты, несколько фолиантов лежало на полу; похоже, Брайд проводила вечер, рассматривая его коллекцию.
Он никогда бы не ушел, если бы знал, что она собирается это делать. Какое удовольствие провести время с ней, обсуждая гравюры! Ему редко выпадал случай поговорить о них со знающим человеком и никогда – с женщиной. Несколько часов, которые они провели вместе в магазине гравюр и эстампов, оказались для него самыми приятными за последние годы.
Решив, что дела подождут, Эван осторожно вошел в комнату, сунул банкноты в ящик письменного стола и направился к Брайд.
Она ничего не слышала, даже не заметила, что он стоит рядом; зато Эван прекрасно видел, чем его гостья так увлеклась. Брайд рассматривала «I Modi».
Он наклонился, чтобы посмотреть на выражение ее лица, но не обнаружил ни замешательства, ни целомудренного ужаса, ни даже краски стыда: Брайд столь внимательно изучала сюжет, будто хотела запомнить каждую деталь.
Пока Брайд изучала детали гравюры, Эван изучал ее, невольно отмечая, как хороша ее фигура в новом платье, какой безупречной формой обладает ее лицо. Ему пришлось избегать ее целую неделю: он бы не смог просто смотреть на нее, после того как уже прикасался к ней. Обычно, когда женщина внушала ему желание, он не тратил времени на раздумья, но теперь… Похоже, он снова стал идиотом, как тогда в Шотландии; а ведь на этот раз никаких разумных причин для сдержанности не было. Он хотел ее. Хотел прямо сейчас.
Внезапно он подумал, что если женщина так невозмутимо и сосредоточенно изучает «I Modi», ее не может оскорбить честное и откровенное желание мужчины. Эван был уверен, что в Шотландии Брайд выглядела раздосадованной только потому, что он не закончил начатое.
На цыпочках вернувшись к двери, Эван запер ее, потом подошел к шкафу, где хранил спиртное, и налил две рюмки хереса.
Глава 15
Брайд медленно перемещала увеличительное стекло, дюйм за дюймом изучая лежащую перед ней гравюру. Она все еще пыталась доказать себе, что эти серии не имеют отношения к украденным пластинам отца, но память и техника неопровержимо свидетельствовали, что ее надежды напрасны.
Вконец расстроенная, прикидывая, как бы выяснить у Линдейла, где он взял их, Брайд перевернула страницу…
– Эта одна из лучших гравюр серии – в художественном смысле. Но в смысле практического использования она показалась мне весьма неудобной.
Чуть не подскочив от неожиданности, Брайд захлопнула том и резко повернулась: лорд Линдейл уже ставил маленькую рюмку на столик рядом с ней. В его взгляде была доля насмешки, а еще напряженность, которая навела ее на мысль о том, что ей лучше уйти.
– Что это – херес? – подозрительно спросила она. – Я никогда его не пробовала, так что должна отказаться.
– Никогда не пробовали? Тогда зачем отказываться? Считайте это новым шагом к познанию, маленьким приключением ощущений. – Эван перевел взгляд со шкафа с гравюрами на том на полу. – Вы, кажется, весьма увлеклись их изучением.
– Простите, я сейчас поставлю все на место. Уже поздно, мне в самом деле пора идти.
– Лучше будет, если вы останетесь. Мне бы хотелось кое о чем поговорить с вами.
– А мы не можем сделать это завтра?
– Я бы предпочел сегодня. – Граф стал не спеша обходить софу, и каждое его движение выражало уверенность в том, что Брайд останется, и это буквально пришпилило ее к месту. Встав на колено, Линдейл разжег в камине огонь, потом вернулся к софе и сел, вытянув длинные ноги, а затем ослабил галстук и начал маленькими глотками пить херес. Он походил на человека, который устроился для приятной болтовни со старым другом. В его поведении не было ни малейшего намека на угрозу, но Брайд все же чувствовала опасность.
