практически ничего не успел там увидеть за время своего недолгого пребывания. Внутренний двор восточного форта, донжон западного, башня Ишала — вот, собственно, и всё, что я видел, а этого было совершенно недостаточно для действительно детального воплощения. В итоге выбор пал на место, которое я исследовал вдоль и поперёк и в котором чувствовал себя наиболее комфортно, вопреки наличию вокруг толп демонов, оживших мертвецов и прочих монстров. Я выбрал для своего домена образ эльфийских руин из сердца Бресилиана.
Воскресив в памяти все свои воспоминания об этом месте, я выбрал центральной точкой ту комнату в глубине подземелий, где некогда нашёл филактерию с душой арлатанского Боевого Мага. Старая кладка денеримских казематов стала боковой стеной этой комнаты, превращаясь в основу всего воплощения, и, сконцентрировав всю свою демоническую Волю, я начал вливать в образ внутреннюю ману.
Пустота Фэйда отступила, уступая место гранитной кладке извилистых коридоров, носа коснулся запах прохладного подземелья и старого, давно неиспользуемого помещения, законы нестабильной реальности сна перестраивались под мерки материального мира, лишние мерности пространства вытеснялись, оставляя для перемещения всех возможных гостей только три стабильных измерения. Я работал тщательно и неторопливо, прописывал в каждый образ концепции и ощущения, эмоции и фактуру, а также исправлял следы времени и запустения, что вросли в руины, но не бездумным развоплощением пробившихся сквозь потолок корней и заменой реальных воспоминаний фантазией о том, как оно было бы целым, нет, для замены обвалившихся перекрытий, растрескавшейся кладки, разбитых статуй и стёршихся фресок я искал похожие участки в настоящих воспоминаниях, копировал их и встраивал на место сломанного. Стык в стык по кирпичу, тон в тон по фактуре, узор в узор по украшениям.
Это был долгий процесс. Все мои навыки по мысленному составлению конструкций заклинаний, все новообретённые возможности демонических памяти и разума, все тренировки, воля и концентрация — всё пошло в дело.
Двое суток — именно столько я воплощал свой домен, ни на секунду не отрываясь от работы. Стена казематов денеримского дворца скрылась в центре большого и широкого острова, изрезанного подземными залами и анфиладами, на поверхности же его покрывали поросшие лесом руины с клочком светлого голубого неба, по которому плыли редкие облака. Хотел бы я превратить и руины на поверхности в то, чем они были когда-то, но увы — слишком мало от них осталось, чтобы восстановить прежний облик методом «мозаики», к тому же на вершины колонн и чудом сохранившиеся остовы древних акведуков я не забирался, а снизу далеко не все детали видно так же хорошо, как если ты наблюдаешь их рядом с собой, бродя по подземным коридорам. Возможно, когда-нибудь позже я и дострою тут всё, но пока меня вполне устраивал и тихий лес, свободный от оранжевого тумана Фэйда, тем более что это — просто поверхность, а всё самое важное в моём домене под землёй.
По завершении работы я был крайне морально вымотан, к тому же впервые ощутил, что действительно солидно потратился по части внутренней маны. Мой резерв всё ещё превосходил таковой у Ашарены раза в три, но ощущение опустошённости этого резерва чувствовалось очень ярко. С момента смерти я ещё ни разу не ощущал этого чувства.
Тем не менее прежде, чем спешить восполнить потери, погружаясь в чужие сны, я решил прогуляться по своим новым владениям лично. Не то чтобы это было необходимо, свою «землю» я буквально чувствовал, а также знал до самой последней песчинки, и всё же прогуляться по древним восстановленным залам было приятно. Как и посмотреть на былое величие своими собственными глазами, а также отдохнуть от сложного и выматывающего процесса созидания.
Ощущения от собственного домена были интересны. Я не чувствовал окружающее пространство так, словно бы оно было продолжением моего тела, если не приглядываться, всё вокруг и вовсе выглядело обычным воплощением, просто хорошо проработанным, однако стоило сосредоточиться, и даже не совсем познание, а что-то близкое к нему охватывало всю территорию домена, предоставляя мне почти физические ощущения от его состояния. Это было в одно и то же время неуловимо, как некий фоновый шум, как взвесь обрывочных эмоций, наполняющих Тень, и вместе с этим тяжело — веско, как доспех, облегающий тело, к чьему весу привыкаешь, но который чувствуешь. Я словно бы постигал, но наоборот, будто бы само воплощение давало мне информацию о себе, но не осознанным образом-знанием, а на более примитивном, не разумном, не живом уровне. Проще всего это было выразить через восприятие потоков энергии Фэйда. Я мог чувствовать их. Все, буквально каждое маленькое течение, скользящее по поверхности моего творения и пытающееся размыть его структуру. Но они не приносили дискомфорта, не нагружали сознание. Это было точно так же, как когда я ощущал это движение сам, только шире… объёмней и как бы… в стороне. Очень необычно и при этом так сразу даже не заметишь, если не приглядываться.
Но сколько бы я ни гулял и ни вслушивался в новые ощущения, это не могло длиться вечно, так и я через какое-то время обошёл все созданные коридоры, залы и комнаты. Чувства от домена ещё не утратили новизну, но пора было приступать к следующему этапу, который я знал только теоретически. Ашарена ещё не успела обзавестись постоянными гостями, да и, как я уже упоминал, демоны больше полагались на силу и негативные эмоции при заманивании чьей-то души в свой домен, так что мне ещё предстояло разобраться в структуре связи спящего с Тенью, выделить нужную ниточку «координатной привязки» и связать её с одной конкретной «комнатой» в моём домене. А потом ещё и правильно наполнить эту комнату содержимым, не говоря уже о том, чтобы предварительно «разметить» комнаты и залы, дополнив их концепциями следования заданному сновидцем сну. И, тренировки ради, начать я решил с Шианни — она уже и так моя, а потому не потребует много сил. Дождавшись, когда девочка уснёт, я прошёл в её грёзы.
— Здравствуй, Шианни, — привлекаю внимание рыжей малышки, одновременно снимая с неё сонную пелену. С каждым разом это получалось всё проще и проще, да и сама она потихоньку начинала действовать всё более осознанно даже во время действия пелены. Быть может, в этом и заключался секрет Сноходцев? Какой-то дух в своё время помог смертному проснуться во сне и закрепить это состояние, а тот уже смог проделать тот же трюк с другими своими сородичами? Интересная теория, а если окажется верной, то и многообещающая.
— Привет! — поздоровалась юная воительница, пытаясь разрубить манекен слитным
