class="empty-line"/>
***
– Я не хотел ее убивать! Все вышло совершенно случайно! Я хотел прекратить с ней отношения, я говорил ей много раз, что нам надо расстаться.
– Красивая, богатая женщина из высшего общества, где вы всегда вращаетесь, о чем еще можно мечтать? А вы решили расстаться.
– Все начиналось прекрасно. Было свежо, интересно. Альберика постоянно появлялась на вечерах или приходила в гости одна. Все знали, что такой у них брак, ей нравилось блистать в провинции, а муж работал в Милане, где и без нее было достаточно красавиц благородных кровей. Хотя нет, я неправильно выразился. Как раз блистать ей не нравилось, но нравилось осознавать, что здесь она звезда и это было само собой разумеющимся. Альберика была интровертом, предпочитала тихие вечера дома и не собиралась привыкать к жизни в Милане, даже короткие поездки ее тяготили. Совсем не похожа на свою мать! Вот графиня Марина и в Милане стала бы звездой.
Мы познакомились у кого-то из знакомых, я теперь и не вспомню, у кого. Я знал, кто она такая, она знала меня. Через какое-то время, не сразу, мы начали общаться чаще, а потом вспыхнуло чувство.
– И куда же оно потом делось?
– А вы верите в вечную любовь, vice-questore? Ее не существует! Я думал, Альберика понимает правила игры, принятые в нашем кругу. И то, что нужно было скрываться, встречаться в тайне, придавало пикантность. Об одних романах знают все, о других никто никогда не узнает, ну это при условии, что встретились взрослые, благоразумные люди, которым есть, что терять в своей жизни.
– С Альберикой было не так?
– Сначала все было замечательно. Она даже ожила, и опал кокон ее вечного безразличия. Но через полгода она стала говорить, что ей нужно расстаться с мужем и мы сможем встречаться открыто и потом пожениться.
– Вы не хотели создавать семью?
– Я не встретил женщину, с которой хотел бы создать семью, вице-квестор. И никогда не рассматривал в этом плане Альберику. А она настаивала, собиралась признаться во всем мужу и попросить развода.
– Расскажите, что произошло в ту ночь.
– Мы несколько недель не встречались. Я отговаривался занятостью, надеялся, что через какое-то время Альберика осознает, что я не тот, кто ей нужен, отвыкнет. Но в тот день она позвонила, и потребовала, чтобы я приехал на виллу для серьезного разговора. Я отказывался, но она заявила, что собирается на следующий день позвонить мужу и все ему рассказать.
– Вы боялись мужа?
– Он влиятельный человек. И очень любит детей. Процесс развода был бы очень громким и мое имя полоскали бы в прессе, это испортило бы мою репутацию. Я журналист, и мог лишиться работы, если бы ее муж захотел, ни одно из серьезных изданий или телекомпаний не стали бы со мной сотрудничать. У меня сейчас… скажем так, некоторое затишье, нет интересных проектов, и вмешательство синьора Амброзелли могло меня уничтожить как журналиста навсегда.
– Вы приехали на виллу?
– Да, я специально приехал попозже, чтобы не попасться никому на глаза. Поэтому поехал не на своей машине. Я собирался вызвать такси, но возде бара притормозила машина, водитель искала клиента, с которым договорилась, но он не появился. И я поехал на этом такси. Свою машину я оставил там, у бара, сказал владельцу, что не хочу садиться за руль нетрезвым.
– Столько приготовлений и вы утверждаете, что не хотели ее убивать?
– Даже не думал об этом! Я просто не хотел светиться возле виллы. Вы же знаете, как это бывает, неожиданно приехавший муж, или мать.
– Среди ночи?
– Я не хотел рисковать.
– И что дальше?
– Я приехал с надеждой убедить Альберику, что нет смысла разводиться, все кончено, надо просто жить дальше, как жили. Я даже предложил ей встречаться иногда. Но она стала кричать, что я ею пользовался, играл с ее чувствами, целая мелодрама, я никак не ожидал этого от спокойной меланхоличной женщины. Альберика превратилась в базарную бабу, я никогда ее такой не видел! Кричала, что в любом случае разведется и завтра же расскажет мужу о наших отношениях. Я не мог ее успокоить. В какой-то момент… я просто не знаю, как это случилось… я ничего не соображал, она так орала… я сжал ее горло, я просто хотел, чтобы стало тихо, чтобы она перестала орать. Она обмякла и упала… я испугался, я не хотел ее убивать! Потрогал пульс – его не было. Я перенес ее на кровать и дальше не помню… бегал по комнате… я не знал, что делать…
– Вам не пришло в голову вызвать полицию?
– Меня бы посадили в тюрьму! – еще вчера вальяжный и надменный журналист готов был упасть на колени и умолять ему поверить, – а я не хотел ее убивать, я не виноват, все вышло случайно!
– И что вы сделали, когда поняли, что Альберика мертва?
– Я вспомнил про историю в Сиене. Я же сам о ней делал репортаж. У меня в телефоне было фото той веревки, того узла… Альберика сказала, что мы будем одни на вилле, никто не помешает. И я спустился в кухню, в шкафах нашел моток веревки и… я сначала стянул ее горло, как будто ее веревкой задушили. А потом связал руки и сделал узел как тот, в Сиене.
– То есть тут аффект уже прошел?
– Я не знал, что делать! Я был в аффекте! Это все вышло случайно!
–Вы оставили свои отпечатки и частицы на теле жертвы, даже не попытались их стереть.
– Я же говорю, что был в аффекте! И меня все равно бы не нашли, меня никто не видел с Альберикой, а моих отпечатков у полиции нет, меня даже за превышение скорости никогда не штрафовали!
– То есть в аффекте вы об этом подумали. И что дальше?
– Я вышел из дома и сел в такси.
– Веревку прихватили с собой?
– Случайно, я не специально это сделал, просто машинально положил в карман.
– Женщину-водителя такси вы тоже убили в состоянии аффекта?
– Я… я не хотел… я даже не подумал сначала, что она опасна. С чего бы ей идти в полицию? И я велел ехать обратно, в Барберино. Но потом испугался, что она все расскажет, если бы я знал, чем все закончится, я бы ни за что не поехал на такси!
– Да уж, убийца берет такси, чтобы поехать убивать – это из области комедийных детективов. И на слабоумного вы не похожи.
– Я засунул руку в карман и обнаружил там веревку. Я не
