Обо всем другом ей было страшно даже думать.
Хотя, если говорить честно, она вообще потеряла способность ясно мыслить.
– Кажется, я не вовремя, – расстроился Боб, глядя, как Мэри-Лу, отперев дверцу машины, положила на сиденье сумку с книгами.
– Мне очень жаль, – рассеянно ответила она, хотя ей было совершенно не жаль этого наглеца. Она заперла машину и положила ключи в карман брюк.
Она собиралась вернуться на работу, но он преградил ей путь. Раньше она как-то не обращала внимания на то, какой он был высокий и широкоплечий. А может быть, они просто никогда не стояли так близко друг к другу.
– Все еще можно исправить. Давайте сегодня поужинаем вместе.
– Простите, но вечером я занята.
– Тогда завтра.
– А зачем? – вдруг спросила Мэри-Лу.
Ее искренний вопрос застал его врасплох, и Боб часто заморгал, словно не зная, что ответить.
– Ну, что вас так заинтересовало во мне? – не отступала женщина.
Он еще пару раз моргнул, потом рассмеялся. Потом снова стал серьезным. Уже по-настоящему серьезным.
– Я вижу женщину, которой не хватает мужского внимания, – спокойно заговорил он. – Я вижу человека, такого же одинокого, как и я сам. – Он отступил на шаг назад. – Простите, если я кажусь вам чересчур навязчивым. Я вовсе не хотел напугать или расстроить вас, или… Я только… Я уже давно не встречал женщину, которая бы так сильно запала мне в душу, как вы.
– Я замужем, – заявила Мэри-Лу, продолжая думать совершенно о другом мужчине.
– Это не важно, – отмахнулся Боб, в очередной раз обезоружив ее своей искренностью. – Может быть, вы считаете меня нехорошим человеком. Но лично я думаю, что, если вы встречаете человека, с которым вам приятно общаться, все остальное не имеет большого значения. Особенно если при этом вы чувствуете, что созданы друг для друга.
– Вы считаете, что вы созданы для…
«Меня?» – так и не смогла добавить миссис Старретт. Она лишь снова посмотрела на него, стараясь сосредоточиться на его лице, плечах, ногах и костюме. Он был даже красивей Сэма, и он полагал…
– Мне кажется, что я хотел бы узнать вас получше, – продолжал он. – Что вы на это скажете? Я же вас всего лишь на ужин приглашаю. И не хочу быть настырным. Давайте не будем торопить события, пусть все идет так, как ему положено. Посмотрим, что произойдет дальше.
Но Мэри-Лу только покачала головой:
– Нет. Я думаю, не стоит…
– Сейчас не надо ни о чем думать, – перебил он. – Пока что просто скажите мне «да». Ну, сделайте что-нибудь сумасшедшее. Хотя бы ради разнообразия, Мэри-Лу.
Она рассмеялась:
– Боб, я…
– Ну ладно, подумайте над моими словами, – уступил он. – И хорошенько подумайте. Не спешите, а завтра я вам позвоню. – Он поднес ее руку к губам и поцеловал.
Она наблюдала за тем, как он садится в свою машину, припаркованную рядом с ее драндулетом, выезжает со стоянки и удаляется от базы.
Только тогда до нее дошло: а что он вообще здесь делал?
Весь день Винс вел себя подозрительно тихо. Даже Джоан заметила это, когда они вместе отправились на экскурсию на военно-морскую базу.
– С дедулей у нас все в порядке? – спросила она бабушку, отозвав ее в сторону. – Он здоров?
Чарли искренне надеялась на это. В этом году ему исполнялось восемьдесят лет. Это был удивительный юбилей, и его нужно было отметить особенно, ведь не все мужчины доживают до такого почтенного возраста.
Сейчас Чарли наблюдала за ним из окна в спальне. Он был в саду и смотрел, как ветерок шевелит листья деревьев.
За шестьдесят лет совместной жизни Чарли успела усвоить, что ее муж иногда садился в саду и смотрел на деревья, потому что ему надо было обдумать что-то в полном одиночестве. А иногда ему нравилось просто так сидеть в саду и наблюдать за листьями, за ветром и облаками, ни о чем особенном не размышляя.
Его молчание порой не поддавалось никаким объяснениям.
Однако, как только стоящая мысль созревала в его голове, он тут же был готов поделиться ею и обсудить вместе с супругой.
А если у него не было возможности поговорить с ней, он начинал писать ей письма.
Для человека, который и сам понимал, что с грамотностью у него большие проблемы, за годы супружеской жизни Винс отправил жене довольно большое количество писем.
Самое первое он сочинил через несколько недель после их первой встречи. Он написал его в тот самый день, когда уезжал на поезде в Форт-Пирс, штат Флорида. Он оставил письмо у нее на подушке, чтобы она нашла его, как только вернется домой.
«Дорогая Шарлотта!
Я люблю тебя. Я никому еще в жизни не говорил таких слов, и тем более не писал. Но это правда.
Я люблю тебя и продолжаю надеяться, что когда-нибудь ты выйдешь за меня замуж. Позволь попросить тебя об этом еще раз. Будь моей женой!»
Шарлотта поехала вместе с ним к поезду. Ей казалось, что отправлять его одного было невежливо. Особенно если учесть, что они провели вместе предыдущую ночь.
Она, все еще пребывала в смятении. Шарлотта злилась на него за то, что он уезжает, а на себя – за свои бесчисленные прегрешения. Слишком уж много их накопилось. По крайней мере, так считала она сама.
Он молчал, пока они ехали в такси, молчал, когда они шли к вокзалу.
Ей хотелось сказать ему, чтобы он берег себя, чтобы соблюдал осторожность, но какой в этом был толк? Он уходил на войну, и ей, скорее всего, уже не суждено было снова его увидеть.
Но она взяла себя в руки и не заплакала.
И вот они подошли к поезду и остановились возле вагона. Последние мгновения. Скоро поезд тронется и увезет его – возможно, навсегда.
Винс был в военной форме. Он выглядел еще моложе своих лет, хотя и в двадцать один умирать тоже было слишком рано. Форма оказалась ему великовата, потому что он так и не успел набрать свой прежний вес после болезни.
«Я не требую от тебя немедленного ответа. Надеюсь, ты хорошенько все обдумаешь до конца войны. А эта война обязательно кончится, моя милая Чарли, и мы победим. Это я тебе обещаю».
– Ну что ж, – вздохнул он, опуская на платформу вещевой мешок.
– Я хочу сказать тебе, что совершенно не жалею о том, что случилось прошлой ночью, – вдруг сказала Чарли.
Винс кивнул и заглянул ей в глаза. Но если он хотел найти там ответ, то так ничего и не обнаружил. В тот момент она еще сама ничего не знала. Чарли удивлялась, как она еще не забыла о том, что нужно дышать.
– Я тоже, – улыбнулся он. – И вот о чем я еще хотел сказать, Чарли. Эта ночь…
– Не нужно, – перебила она. – Я ни о чем не жалею, но все же… это было как-то нереально.
– Для меня это было очень даже реально! Я обязательно вернусь, и мы с тобой снова займемся любовью. Поверь мне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
