в уголок рта, потом в колкий подбородок, потом… Он рвано вздохнул, сорвал пластырь и впился губами ей в губы. Зашипел от боли, но не остановился, и она не стала его отталкивать, даже когда он расстегнул ей блузку и скользнул ладонью под кружево и шёлк.
Мимо пронеслась машина, полоснув светом фар. Воздух рассекли гудки клаксона.
— Идиоты, — пробормотал ди Ронн. Он не разжал объятий, но слегка отстранился, глядя Эльге в лицо. — Ты сказала, что не поедешь со мной в гостиницу…
— Не поеду, — отозвалась она.
— Так поехали ко мне. Тут рядом, ты знаешь.
Ей захотелось зажмуриться.
Отказать ему снова, сейчас, когда он смотрит с такой жаждой и надеждой, сказать «нет» после всего, что они пережили вместе… Это казалось немыслимым. Сложнее, чем остановить взрыв Гигантских Врат.
Ди Ронн нетерпеливо выдохнул её имя — и тогда она нашла в себе силы произнести:
— Не сегодня, Рик.
Жаркие блики в его глазах дрогнули, и она торопливо зашептала, гладя его по щеке, по шее:
— Дай мне несколько дней. Я приду к тебе, обещаю, я скажу когда.
Он молчал, и она отчаянно пыталась удержать его взгляд, чувствуя, как под ладонью горячо бьётся пульс. Потом тяжёлая рука легла на её руку, прижимая плотнее. Эльга ощутила, как двинулся его кадык — казалось, ди Ронн сглотнул ком в горле.
— Ты права, момент неудачный, — выговорил он, будто через силу. На секунду прикрыл веки и снова посмотрел на неё. — Я буду ждать, Мориса.
И тогда ей стало страшно — от сознания своей власти над ним.
Пластырь сделал своё дело. Через два дня от пореза остался только бледный след, еле различимый в зеркале. Однако Эльга выбрала блузку с высоким воротничком и подвязала под него синий атласный бант. На защиту диплома даже серая мышь вправе чуточку принарядиться.
Здание академии построили во времена, когда считалось, что науке подобает жить в храме. Потолки холлов в нём подпирали величественные колонны, лестницы были мраморными, аудитории, устроенные амфитеатром, — просторными. А на доске во всю стену как раз хватило места, чтобы развесить плакаты с формулами, схемами и графиками.
Полосы утреннего света горели на ватманских листах и красных лакированных столешницах двух сдвинутых вместе столов. За столами спиной к окну сидели пятеро членов комиссии. Один был чистым теоретиком, область интересов другого не имела отношения к трансгрессионным технологиям, иначе говоря — к Вратам. Трое из пяти не одобряли женщин в страль-науке, двое не ладили с руководителем Эльги.
Профессор Венлиг вертел карандаш в пухлых пальцах. Моложавый профессор Бексмель страдальчески прикрывал глаза и то и дело подливал в стакан воду, позвякивая горлышком графина о край. Оба были приглашены на испытание, и оба, без сомнения, знали, что там произошло, хотя вряд ли им сообщили об участии в событиях некой Морисы Муар. Когда Эльга начала объяснять, как через одновременное проявление двух основных рабочих структур привязать фантом к базовой структуре, профессора зашушукались, склонив друг к другу головы. До Эльги долетали слова: «изящное решение», «насквозь вторично», «частный случай», «применить на практике». Кажется, эры профессора не сходились во мнениях. Её руководитель косился, блестя стёклами очков, проводил ладонью по жидким волосам, зачёсанным поперёк лысины, но помалкивал.
Эльга уложилась ровно в отведённые двадцать минут, а потом ещё двадцать спокойно и уверенно отвечала на вопросы.
Вопросов было много.
Больше всех усердствовал профессор Аргес:
— Ваш метод, эра Экберт, безусловно интересен, хотя его надо ещё опробовать на деле, но сфера применения этого так называемого фантома весьма и весьма узка. Локальные врата с простой замкнутой структурой… А если взять структуру незамкнутую, а? Что скажете? — он оглянулся на коллег справа и слева, приглашая поддержать острый вопрос. Руководитель Эльги возвёл глаза к потолку. — Вы в курсе, что испытание Гигантских Врат отложено? Представьте себе, что там произошла авария, примерно такая, как на Больших Вратах Биена…
Газеты упомянули о переносе испытаний вскользь, как о событии незначительном, но академия тут же взорвалась слухами, и профессор Аргес только что подбросил дров в костёр. Студенты на верхнем ряду вытянули шеи. Четверо должны были защищаться после Эльги, ещё трое пришли посмотреть, как это происходит.
— Сможет ваш фантом сдержать распад сверхсложной открытой страль-структуры? — победно завершил свою тираду профессор Аргес.
— Безусловно, — Эльга не позволила себе ни раздражения, ни иронии.
Пока она объясняла, как надо действовать в подобном случае, Аргес играл лицом, демонстрируя все оттенки скепсиса, но профессор Венлиг, вечный оппонент её руководителя, слушал с живым и, как показалось, уважительным интересом.
— В критической ситуации это позволит выиграть время и продержаться до прихода помощи, — закончила Эльга и тут же поняла, что совершила ошибку.
Желчное лицо профессора Аргеса вспыхнуло торжеством:
— И как скоро, по вашим расчётам, должна прийти упомянутая помощь? — язвительно поинтересовался он. — Вы уверены, что она вообще не придёт? А если нет?
Тогда будет взрыв и все умрут, хотелось сказать Эльге.
Эти два дня были напряжёнными, и всё же она успела подумать о том, что стала бы делать, не сумей сотрудники ди Ронна вовремя снять блокировку зала.
В тот момент она вряд ли справилась бы, но в принципе…
— Как известно, мультифункциональные Врата Сётстада обладают отрытой базовой страль-структурой высшего уровня сложности. Отсюда можно предположить, что каждый её узел является опорным. — В открытых источниках об этом не писали, и Эльга пока не придумала, как будет выкручиваться, если Аргес придерётся. — В случае, если прибытие квалифицированных специалистов, способных взять процесс распада под контроль, задерживается, — продолжала она, чеканя слова, — следует продолжать дублировать полученную фантомную структуру, запуская преобразование от каждого последующего узла с целью создания множественных фантомным слоёв, которые могут служить опорой друг другу и базовой структуре.
По идее, на таком слоёном пироге Врата могли бы продержаться до утра, однако на этот раз Эльга не стала высказывать прогнозов.
— И вы полагаете, что один-единственный оператор способен… — вкрадчиво начал Аргес, но его прервали редкие отчётливые хлопки.
Профессор Венлиг развёл в стороны мягкие розовые ладони.
— По-моему, всё ясно. Поздравляю, коллега, — он наклонил голову в сторону Эльги, — это безусловное «отлично».
К аплодисментам присоединились другие члены комиссии, включая профессора Бексмеля, хотя он и сохранял кислую мину, и студенты на аудиторных скамьях. Громче всех хлопал её научный руководитель. А Эльге до боли захотелось, чтобы ди Ронн увидел
