себя представляет? Для чего нужна, чего хочет?
– Жизнь ушла из тебя, и надо было чем-то заменить её, влить в твоё тело. Морана подарила тебе тьму. Это часть тебя. Вопрос в том, кто главнее: ты или тьма? Ведь многое ты делаешь по её указке, воровство и жажда мести – это услада для неё, которую ты принимаешь за свои желания. Не позволяй тьме взять верх над тобой.
– Как это?
– Запри её глубоко внутри и не выпускай. У вас одно тело на двоих, и лишь одна из вас может властвовать. И помни – ночью Тьма, как и Морок, становится сильнее, колдовство идёт бок о бок с мраком. Будь начеку.
Вскоре впереди показалась изба Ягини. В окнах виднелся желтоватый свет, значит, тётка не спала, ждала возвращения воспитанницы. Перед входом в избу Рада отряхнулась, оттягивая встречу с Ягиней – готовилась по-новому взглянуть на человека, чью истинную историю только что узнала. Да и на Кощея она еле глядела, внутри всё ещё пыталась совместить давно знакомый образ с новыми знаниями.
Сам Чернобог остановился на крыльце. Раду он будто нарочно пропускал вперёд, и едва она постучалась и послышался скрип засова, как Ягиня набросилась с взволнованно-радостными возгласами:
– Вернулась! Напал на тебя поганец этот? – скорее утвердила, чем спросила она и принялась вертеть Раду, рассматривая её драный и испачканный сарафан.
Девушка почувствовала тепло на душе. Она молча подчинялась рукам тётки, которая охала от вида воспитанницы и бормотала, как лучше залатать одёжу.
– И кровь смой, – Ягиня указала на висок Рады и машинально сунула ей под нос зеркало, позабыв, что человеческого своего отражения девушка не видит.
Зато она видела Тьму. Та скалилась, показывая острые змеиные зубы, и щурилась, смотря в ответ на Раду. Казалось, отражение живёт своей жизнью. Испытывает свои чувства и эмоции. Она обитала лишь в пределах зеркала и – невидимо – внутри девушки, но наверняка желала вырваться наружу. Сегодняшний разговор с Кощеем подтвердил это.
Рада ощутила, как мокрая ткань дотронулась до её виска. Это Ягини смывала кровь, видно, девушка ударилась при падении и не заметила этого, а Кощей, который видел её другой облик, не смог подсказать раньше. Зато он тем временем пересказывал тётке, что произошло. Та в ответ крыла Морока нелестными словами.
Рада оставила их наедине. Сказала, что устала, взяла чистую рубаху и направилась в баню, прихватив с собой и зеркало. Она сама не знала, зачем хочет вновь взглянуть на ненавистное отражение, но отчего-то страшный образ манил, звал её. Она будто слышала потусторонний голос, прорывающийся откуда-то визгом в ушах. Тьма хотела наружу. И после встречи с Мороком, который мог вызволить тьму из девичьего тела, она жаждала выбраться. Рада спряталась в бане и медленно повернула зеркало к себе лицом. Поймала свет луны, который заглядывал в оставленную открытой дверь, и взглянула в отражение.
– Я могу помочь, – прошипела Тьма.
Девушка тут же уронила зеркало. Впервые она слышала голос оттуда, и сейчас, наклонившись, изумлённо смотрела на отражение, откуда её звала Тёмная.
– Ты станешь сильнее, – шептала та. – Свершишь месть.
Рада закрыла рот рукой. Отражение не повторило это действие, лишь улыбнулось и продолжило лить искусительные речи. Девушка с испугу наступила на зеркало. Вдавила его ногой в землю, но то ли слишком слабо, то ли материал был слишком прочный, что ни одна трещина не нарушила гладь отражения.
– Выпусти меня…
Дыхание стало рваным. Рада убрала ногу с зеркала и отшатнулась к стене, руки у неё тряслись. Невыносимо было слушать этот голос. Он легко пробивал заслон, который девушка пыталась выстроить в мыслях, и она закрыла уши руками. А потом резко сделала шаг вперёд, выкинула зеркало из бани и заперлась, прислонившись спиной к двери. Кощей говорил, что девушка и тьма делят одно тело, и лишь одна имеет власть – так нельзя отдавать её в потусторонние руки. Нельзя выпускать то, что может поработить. Пусть Рада не всегда была хозяйкой собственным мыслям и действиям, но она была собой.
– Ты ещё вернёшься ко мне… – прошипел голос снаружи.
ГЛАВА 9
Сейчас
Ночь прошла ужасно. Рада долго не могла заснуть, вертелась с боку на бок. Через несколько часов перина казалась жутко неудобной, кровать поскрипывала от постоянных движений, разрушая успокаивающую тишину ночи. Тело ныло с непривычки. Порез на ладони саднил, девушка опасалась не то что опереться на эту руку, но и подвинуть её. Она тяжело дышала и раздражалась от того, что после ухода Руслана воздух наполнился его запахом – хмелем и дикими травами. И ещё какой-то незнакомый свежий привкус чувствовался на его коже, и перина пропахла им. Рада пыталась не вдыхать постылый аромат, но всё ж образ юноши, теперь уже мужа, так уверенно ласкающего её тело, не выходил из головы.
Несколько раз девушка почти проваливалась в сон. Но тут же вздрагивала, и дремота сходила с неё. От неприятного предчувствия тело горело, а сердце стучало так громко, что, будь в этой опочивальне кто посторонний, обязательно услышал бы его стук.
С первыми лучами солнца Рада всё же уснула. Знакомые картины с вкраплением небылиц проносились во сне: девушка то собирала цветы, но не в поле, а на дне реки, то возвращалась в свой дом в Сосенках, но на его месте оказывалась Ягинина изба, да и сама тётка сидела на крыльце. Образ Руслана тоже мутно пробивался в сновидениях – юноша выглядывал из окна избы. Рада подобрала с земли камень и безжалостно запустила его в наглеца. Руслан поймал камень и расхохотался, а лицо его сменилось на лицо Морока, который тянул к девушке руки и повторял: «Отблагодари меня. Подари свою тьму». Рада стояла во дворе, ноги её провалились в землю, как в болото, и она не могла сдвинуться с места. Ледяной бог вылез и окна и, повторяя всё те же слова, приближался к ней. А потом послышался хлопок, и Морок крикнул ей в лицо:
– Поганка!
Рада вздрогнула и проснулась.
Дверь в её опочивальню была отворена настежь, а
