дремали, или, вернее, лежали с закрытыми глазами, а когда им казалось, что Венди не смотрит в их сторону, щипались. Она сидела и сосредоточенно шила.
Занятая шитьём, она не заметила, как изменился залив. Лёгкая дрожь пробежала по воде, солнце скрылось, и по заливу поползли холодные тени. Венди попробовала вдеть нитку в иголку, но не смогла и подняла глаза: залив, который всегда был таким ласковым и весёлым, стал суровым и враждебным.
Она поняла, что близится что-то тёмное и мрачное, как ночь. Нет, ещё темнее и страшнее, чем ночь. Оно ещё далеко, но пробежавшая по заливу дрожь предупреждает о его приближении. Что это? Что это?
Ей вспомнилось всё, что она слышала о Скале Покинутых: так эту скалу называли потому, что злые капитаны высаживают на неё провинившихся матросов и оставляют их там на погибель. Когда наступает час прилива, вода поднимается, покрывает скалу, и матросы тонут.
Конечно, нужно было тут же разбудить мальчиков – хотя бы потому, что спать на холодном камне вредно. Но Венди была неопытной мамой и этого не знала; что бы ни случилось, думала она, после обеда надо полчасика поспать. Вот почему она их не разбудила, хоть ей и было страшно и очень хотелось услышать мужские голоса. Даже услышав вдалеке приглушённый плеск вёсел, она не стала будить мальчиков, хотя сердце бешено заколотилось у неё в груди. Она стояла над ними, оберегая их сон. Какая она храбрая, правда?
Хорошо, что среди мальчиков был Питер, который чуял опасность даже во сне. Он вскочил, будто никогда не спал, и громким тревожным криком поднял остальных.
С минуту он стоял неподвижно, прислушиваясь, а потом воскликнул:
– Пираты!
Мальчики сгрудились вокруг него. Он как-то странно улыбался, и Венди, увидев эту улыбку, задрожала. В такие минуты спорить с ним было бесполезно – нужно подчиняться, и всё. Резко и чётко прозвучал его приказ:
– Ныряй!
В воздухе мелькнули ноги, и залив мгновенно опустел. Лишь Скала Покинутых одиноко торчала из воды, будто это её оставили одну на погибель.
Лодка приближалась. Это была пиратская шлюпка, в ней сидели трое – Неряха, Старки-джентльмен, а третий? Кто же был третий? Неужели? Да, это она, Тигровая Лилия – пираты взяли её в плен. Она была связана по рукам и ногам и знала, что её ждёт. Пираты решили оставить её связанной на скале; такой конец был для дочери её племени ужаснее, чем смерть от огня или пыток, ибо разве в книге её народа не написано, что сквозь воду нет пути к счастливым охотничьим угодьям краснокожих? И всё же лицо её было бесстрастно: дочь вождя, она готова была встретить смерть, как подобает дочери вождя. Она это твёрдо решила.
Пираты поймали её, когда она взобралась на их бриг с ножом в зубах. Бриг ничем не охранялся, ибо Крюк хвастался, что один звук его имени всякого отпугнёт. Теперь судьба Тигровой Лилии также послужит защитой кораблю. В эту ночь ветер далеко разнесёт её крик.
В том мраке, который пираты принесли с собой, они не заметили скалу, пока не наткнулись на неё.
– Эй, соня, проснись! – заорал чей-то голос с ирландским акцентом. Это был боцман Неряха. – Не видишь, что ли? Вот она, скала! Та-а-ак! Значит, мы её здесь ссадим, а сами смотаем удочки. Пусть себе тонет.
Мгновение – и прекрасная индианка на скале. Какой ужас! Она не сопротивлялась, она слишком горда для этого.
Но что это там темнеет у подножия скалы? Пираты их не видят, но тебе я могу сказать – это головы Питера и Венди. Венди горько рыдает – такую трагедию она видит впервые в жизни. Питер повидал уйму всяких трагедий и все их забыл. Он и не думает жалеть Тигровую Лилию, но он сердит на пиратов. Двое против одной! И он решил спасти храбрую девушку. Конечно, легче было бы подождать, пока пираты уплывут, но Питер никогда не выбирал лёгких путей.
Он всё, что угодно, умел и теперь решил притвориться.
– Эй, вы, бездельники! – закричал он голосом капитана Крюка. Сходство было прямо поразительное.
– Капитан! – прошептали пираты, от удивления выпучив друг на друга глаза.
– Он, верно, плывёт к нам, – сказал Старки.
Они ничего не видели в темноте.
– Мы хотим оставить эту краснокожую на скале! – крикнул Неряха.
– Освободите её! – услышали они в ответ.
– Освободить?!
– Да, перережьте верёвки и отпустите её.
– Но, капитан…
– Не перечить! Сию же минуту освободите её, слышите? – кричал Питер. – А не то смотрите! Крюк мой давно по вас плачет!
– Странно… – прошептал Неряха.
– Капитану лучше не прекословить, – ответил испуганный Старки-джентльмен.
– Есть, капитан! – заорал Неряха и перерезал верёвки.
Тигровая Лилия тотчас, словно угорь, скользнула между ног Старки-джентльмена в воду.
Конечно, находчивость Питера восхитила Венди, но она знала, что и он восхищён своим успехом, и, чтобы он не выдал себя петушиным криком, протянула руку, чтобы зажать ему рот. Но она не успела этого сделать – над заливом снова прогремел голос капитана:
– Эй, на шлюпке!
На этот раз это был действительно Крюк. Может, Питер и собирался закричать по-петушиному, но губы его сложились трубочкой, и он присвистнул от удивления.
– Эй, на шлюпке! – снова прозвучало над заливом.
Тут Венди поняла: капитан был здесь, где-то совсем рядом.
Он плыл к шлюпке, а так как пираты подняли над бортом фонарь, чтобы он плыл на свет, он вскоре был у шлюпки. При свете фонаря Венди увидела, как железный крюк впился в борт; она видела его тёмное лицо, искажённое злобой. Вот он уже в лодке – с одежды его ручьями стекает вода. Венди задрожала, она бы охотно уплыла прочь, но Питер и слышать об этом не желал. Радость жизни и самодовольство переполняли его.
– Ну и молодец же я! – прошептал он. – Правда, я молодец?
Венди была с ним вполне согласна, и всё же, подумала она, хорошо, что никто, кроме неё, его не слышал. Что бы о нём подумали!
Знаком он велел ей молчать и слушать.
Пираты никак не могли понять, зачем капитан здесь; он сидел, подперев голову своим крюком, погружённый в мрачное раздумье.
– Капитан, что-нибудь случилось? – робко спросили пираты.
Но тот лишь глухо застонал в ответ.
– Он вздыхает, – сказал Неряха.
– И снова вздыхает, – прибавил Старки-джентльмен.
– И в третий раз вздыхает, – заметил Неряха.
– Что случилось, капитан?
И тут раздался
