он это или же все еще переживает первую волну восторга.
Ладно, я не собиралась поднимать этот вопрос – не сейчас. Не то чтобы в последнее время он заикался о том, чтобы написать книгу, я давно спалила его планы парой обескураживающих, но правдивых слов. Может быть, через несколько дней я смогу возобновить разговоры о поиске работы, совместимой с его проектом. В данный момент я собиралась поддержать мужа.
Переведя компьютер в спящий режим, Санджей толкнул крышку. Потом он встал и потянулся.
– Времени еще много, но я собираюсь поработать, чтобы обдумать проект. Когда статья будет опубликована, у меня уже что-то будет готово. И если получится хорошо, я поеду в Нью-Йорк и попробую найти агента, чтобы продать книгу. В смысле, все закончится успехом, если действовать последовательно. Я посмотрел, и мне кажется, что можно хорошо продать подобный материал, если он написан с умом, но рассчитан на массового читателя. Это могло бы положить начало чему-то большему.
– Замечательно, милый. Я правда рада за тебя. – И я была рада. Только мне хотелось, чтобы он понял, что все его мечты о будущем – журавль в небе, и что даже если они материализуются, они не решат наши финансовые проблемы надолго. Я просто представила себя морщинистой старухой, согнувшейся над компьютером, как мелкая офисная сошка. Когда придет моя очередь сидеть дома и писать?
Ответ, поняла я с грустью, был «никогда». Или, во всяком случае, после того, как оба ребенка закончат колледж. Кому какое дело, что я тоже когда-то хотела писать детские книжки? Полагаю, я могла бы выкроить несколько минут вечером или в выходные, чтобы вернуться к одной из историй, которая много лет зрела в моей голове. Но для этого пришлось бы забыть о том, что я обессилена, и постараться поймать вдохновение, а потом работать еще усерднее.
И, честно говоря, я не была уверена, что готова на это.
В какой-то момент Санджей, вероятно, нашел бы работу – ведь я попросила его об этом, и он, кажется, серьезно отнесся к нашим планам – но маловероятно, что он будет получать зарплату, хотя бы отчасти сравнимую с моей. Все держалось на мне, и никакие семейные проекты не могли опровергнуть эту банальную истину.
Санджей снова застенчиво ухмыльнулся.
– Так… что ты думаешь?
Отправив мысленный вопрос Дженни, я улыбнулась как губами, так и глазами.
– Я думаю, это замечательно, милый. Я не могла бы порадоваться за тебя больше, даже если бы постаралась.
Глава 16
В ту субботу я повела Сесили и детей поужинать в городе и посмотреть кино, а Санджей остался дома писать. Сначала Сесили казалась замкнутой, но когда мы стояли в очереди за билетами, она, Стиви и Майлз хихикали и шутили по поводу пуканья. Она улыбалась, даже когда я привезла ее домой.
Я разволновалась, видя ее радостной, но я знала, какой мимолетной может быть эта радость. После ухода матери тяжелее всего мне было по ночам. Монстры и буки прятались повсюду, и мне представлялось, что отец не сможет защитить меня так, как могла бы она, неважно, что я вообще не могла припомнить, чтобы моя мать проявляла свои материнские чувства. Однажды вечером Ник свернулся калачиком в моей кровати, и мы долго так продолжали спать в одной кровати, хотя с точки зрения общественной морали это было неприемлемо. Несмотря на это, я часами пристально вглядывалась в темные углы своей комнаты, прежде чем в конце концов отключиться от полнейшего изнеможения, или просыпалась среди ночи в поту и звала ту, кого с нами не было.
– Как, по-твоему, чувствует, себя Сесили? – спросила я Мэтта, когда Сесили убежала в дом.
Он обернулся, чтобы убедиться, что она не подслушивает.
– На самом деле, я не знаю, что сказать.
– Почему?
Он почти с безнадежностью пожал плечами.
– Я имею в виду, что на этой неделе она целыми днями была в лагере. Прошедшие выходные были первыми выходными без Кимбер, но я провел бо́льшую часть времени, заполняя страховые формуляры. – Он вздохнул. – Там столько бумажной волокиты. Никто никогда не предупреждает о том, что касается смерти.
– Прости, – сказала я.
– Ничего не поделаешь.
Стоило ли мне продолжать?
Мне не нужно было слышать голос Дженни, я и сама знала правильный ответ.
Повесив сумочку на плечо, я глубоко вздохнула.
– Я немного беспокоюсь о Сесили. За ужином она сидела как в воду опущенная.
Мэтт посмотрел на меня так, словно я была тупицей.
– Ну, да. Психотерапевт сказал, что она еще долго будет ужасно себя чувствовать. У нее даже может начаться депрессия. – Он покачал головой. – Депрессия в шесть лет. Никогда не думал, что кому-либо из нас придется беспокоиться об этом.
– Но у вас с психотерапевтом есть план, как с этим бороться, если такое случится?
– Тебе кажется, что я делаю что-то не так, Пенни? – Он говорил спокойно, но не приходилось сомневаться в том, что его глаза вспыхнули от гнева.
– Просто я тревожусь за Сесили. Знаешь, у меня есть кое-какой опыт.
– Верно, потому что твоя мать тебя бросила, – сказал он с каменным выражением лица.
Хотя мы с Санджеем часто ужинали с Мэттом и Дженни, наша дружба, по правде говоря, никогда не распространялась на всю четверку. Что было прекрасно – я не испытывала потребности в том, чтобы муж моей подруги тоже становился моим лучшим другом. Но вплоть до этого момента у меня никогда не возникало явной неприязни к нему.
– Я стараюсь вести себя правильно по отношению к твоей дочери. – Мой голос завибрировал, и я почувствовала, что меня охватывает дрожь. На самом деле я не умею конфликтовать. По правде сказать, мне легче было бы пробежать в нижнем белье по Пятой авеню, нежели продолжать этот разговор.
– И ты думаешь, что это сближает тебя с нами, – сказал он.
– Это ты сказал, а не я.
Он вздохнул и внезапно показался опустошенным.
– Я делаю все, что могу, Пенелопа. Не знаю, что еще сказать тебе.
– Понимаю, – сказала я. – И я тоже стараюсь. Если мне и хотелось бы сейчас с кем-то поспорить, то только не с тобой.
Он посмотрел на меня скептически.
– Если уж ты заговорила о спорах… – Я была готова ответить, но он снова посмотрел через плечо. – Не то чтобы я хотел сменить тему, но я хотел бы кое о чем попросить тебя. – Он заговорил мягче, и я расслабилась.
– Все, что угодно.
– Я получил много электронных писем от читателей Дженни. Ты знакома с Тианой,
