Часть кораблей спасалась бегством, остальные превратились в груды исковерканного металла, бессмысленно кружащие в пустоте. Роффрей, насвистывая, взялся за ручки управления. Потом свист оборвался, он спросил:
— Как у вас на галерке, порядок?
— Да уж конечно, супермен! — откликнулась Уиллоу. — Мери и Пол в обмороке. Мери досталось больше, чем любому из нас, она, похоже, приняла на себя главный удар. Что это было?
— Пока не знаю. Но, может, мы скоро получим ответ.
— Как это?
— Я видел наш флот!
— Благодарение Богу! — воскликнула задрожавшая Уиллоу. Она даже представить себе боялась встречу с Аскийолем.
Роффрей изменил курс — и теперь летел к флоту так же стремительно, как в свое время покидал его.
13
По сравнению с тем, каким Роффрей помнил его, флот сильно поредел. Он все еще был велик — беспорядочное скопище кораблей, разбросанное на тысячи миль, куда ни посмотришь, — и все больше походил на грандиозную свалку металлолома; патрулирующие его линкоры ГП выглядели китами, охраняющими стаю разномастных рыб.
В центре флота, вблизи от видавшего виды корабля Аскийоля (его было легко распознать по чуть расплывающимся «несфокусированным» очертаниям) располагался громадный корабль-завод, борта которого, как гербы, украшали буквы «G»[3]; это озадачило Роффрея.
Патруль ГП сразу же связался с ним.
К собственному удивлению, встретивший его почти сердечный прием Роффрей воспринял не без удовольствия. ГП эскортировали его к стоянке под боком у корабля-завода с буквами «G» на бортах.
Пока Роффрей встраивался в очередь кораблей, на лазерном экране возник человек в чуть мешковатом мундире, отличавшемся от униформы остальных ГП лишь знаками различия; его неприветливая физиономия заурядного полицейского выражала удивление. Левый рукав украшала широкая повязка с той же буквой «G».
— Привет, Лорд Морден! — сказал Роффрей с веселой дерзостью.
Уиллоу поразилась: какая же уверенность в себе, какое самообладание должны быть у этого бунтаря, чтобы он выглядел таким спокойным и безмятежным!
Лорд Морден иронически ухмыльнулся:
— Доброе утро. Значит, наш беглец надумал вернуться и помочь... И где же изволили пропадать?
— В спасательной экспедиции, выручал уцелевших на Призраке. — Роффрей являл воплощенную добродетель.
— Не верю я вам, — откровенно признался Морден. — Но это неважно. Главное, что вам удалось то, о чем никто и думать не смел. Как только мы соберем данные, я снова свяжусь с вами. В нашем деле пригодится любая помощь, даже ваша. Роффрей, мы ввязались в плохую игру и чертовски близки к поражению... — Он внезапно замолчал, видно, брал себя в руки. — Ладно, если у вас на борту есть пассажиры, следует зарегистрировать их в соответствующих службах. — Он отключился.
— Что все это значит? — спросил Толфрин.
— Понятия не имею, — сказал Роффрей, — но скоро выясним. Ясно, что Мордену что-то известно. Вероятно, флот пострадал от такого же нападения, какому подверглись и мы. Что ж, зато теперь порядка здесь вроде бы больше. А война или что там у них происходит, видно, ведется другими средствам.
Уиллоу Ковач, убаюкивающая Мери, легкими движениями стирала струйку слюны, вытекающую изо рта безумной. У Уиллоу началось сердцебиение, подвело живот, руки и ноги ослабли — теперь она очень боялась предстоящей встречи с Аскийолем, но не сомневалась: он остался ей верен.
Роффрей заблокировал рычаги управления и прошел в корму, взглянув на женщин с высоты своего роста, — чувственное бородатое лицо его осветилось легкой улыбкой. Стянул костюм, поддетый под него комбинезон и остался в простой стеганой куртке из бордовой синтекожи и некогда белых брюках, заправленных в высокие кожаные ботинки.
— Как там Мери?
— Не знаю, — сказала Уиллоу. — Она явно не в своем уме, но вот безумие у нее какого-то особого свойства... Чего-то я тут не понимаю.
— Может, доктор разберется, — сказал Роффрей, похлопывая Уиллоу по плечу. — Надо бы соединиться с главной конторой, займешься, Толфрин? Посылай общий вызов, пока не выйдешь на нее.
— Ладно, — отозвался тот.
Худшее, что было, — подумал Роффрей, глядя на распростертую жену, — это все заполнивший красный, нет, кроваво-красный цвет. Да, точно — кроваво-красный. Почему он так страшно на нас подействовал? И что сделал с Мери?
Роффрей почесал в затылке. Он не спал с тех пор, как покинул флот. Накачался стимуляторами и все равно чувствовал, что необходимо просто выспаться. Но это позже.
Стоило Толфрину связаться с кораблем регистратуры (в ее задачи входила систематизация данных обо всех участниках экспедиции, с тем чтобы облегчить управление обитателями планеты, если в конце концов удастся заселить какую-нибудь планету), как оттуда передали, что в скором времени на корабль Роффрея будет направлен чиновник.
— Нам нужно что-нибудь вроде психиатра, и срочно. Сможете помочь? — спросил Роффрей.
— Обратитесь на корабль-госпиталь, хотя вряд ли вам повезет.
Роффрей связался с кораблем-госпиталем. От дежурного врача проку не было:
— Нет, боюсь, что психиатра для жены вам не найти. Если вы нуждаетесь в медицинской помощи, мы поставим ее на очередь. Мы перегружены, с ранеными и то управиться не можем...
— Но вы обязаны ей помочь! — заорал Роффрей.
Спорить доктор не стал. Отключился, и все.
Озверевший Роффрей раскрутился в кресле. Уиллоу и Толфрин обсуждали недавнюю стычку с вражескими кораблями.
— Этих канцелярских крыс ничем не пробьешь, — чертыхался Роффрей. — Ничего, я добуду помощь для Мери, даже если придется дойти до самых верхов.
— А что вы думаете насчет наших недавних галлюцинаций? — вздохнул Толфрин.
— Думаю, мы испытали на себе силу одного из видов оружия чужаков, — ответил Роффрей. — Возможно, то, что мы перенесли на Росе, повысило нашу восприимчивость к галлюцинациям.
— Оружие... Да, конечно, это оружие.
Звякнул сигнал коммуникатора. Толфрин ответил.
— Регистрация, — зазвучал бойкий голос. — Не возражаете, если я поднимусь на борт?
Вошел веселый, очень аккуратно одетый человечек с добрыми глазами на бледном лице и с «делом» под мышкой. Его катерок заякорился у воздушного шлюза, который человечек проскочил быстрее, чем они опомнились.
— По-видимому, вы — капитан Адам Роффрей, — прошепелявил он, задрав голову и разглядывая чернобородого гиганта.
Роффрей в легком недоумении взирал на него сверху вниз:
— По-видимому, я.
— Вот и славно. И, значит, вы снялись вместе с остальным человечеством примерно две недели назад — естественно, по относительному времени. Не знаю, много ли прошло с тех пор по вашему исчислению. Не всегда удается, переходя из одного измерения в другое, сохранить обычное течение времени, хорошо бы это помнить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
