– это еще мягко сказано! – объявил этот последний, как гордый отец. – Эта штука изменит мир. Но сегодня вечером она будет работать для тебя.
Он повел Равит к столу, но та остановилась у края комнаты.
– Это то, о чем я думаю? «Race of the Braves»?
– Да, – подтвердил Бренд, никак не ожидавший, что кто-то еще знает эту игру.
Равит, явно обрадованная, устремилась к автомату.
– Ну конечно! Девчонкой я часами играла в нее. Ты знаешь, что можно удвоить скорость, если повернуться вокруг своей оси после прохождения контрольного камня…
– …Номер пять, – закончил за нее Бренд. Она ему определенно нравилась.
Нажав на «Play», Равит запустила игру.
– О, да у тебя версия, в которой можно менять машины! Супер!
Бренд и Бени застыли в ожидании, наблюдая за тем, как она играет. Бени виновато покосился на Бренда и направился к красиво накрытому столу, который ждал влюбленных.
– Э-э… Равит…
– Подожди-подожди, дай раунд пройду!
И Бени, засунув руки в карманы, терпеливо ждал, наблюдая за ней и время от времени бросая на Бренда косой взгляд, словно говорящий: «Видишь? Как можно в такую не влюбиться?»
Наконец послышался долгий низкий сигнал, и Равит победным жестом вскинула в воздух руки:
– Хоп-ля! И кто у нас вошел в пятерку лучших?
Она внесла свое имя в список игроков, а потом оторвалась от автомата и посмотрела на двух мужчин, ожидавших ее.
– Ладно, профессор, – снизошла до извинений Равит. – Я знаю, что должна, по идее, восхищаться машиной времени, но пока игра нравится мне больше. Я кучу лет в нее не играла! Еще потесню тебя в списке рекордсменов!
– Ничего не имею против, – сказал Бренд, – но, мне кажется, у Бени были другие планы на этот вечер.
Бени пригласил подругу жестом к столу. Она двинулась к нему с улыбкой, не заметив, что прошла через выключенный временной портал, и Бени пододвинул ей стул, приглашая садиться. Она посмотрела на стул с сомнением, но села. Бени медленно, с достоинством открыл бутылку вина, наполнил два бокала, стоявшие на столе, а затем сел, протянув руку к Равит. Она взглянула на него, метнула косой взгляд в Бренда, наблюдавшего за ними, прикусила губу, но потом положила-таки свою руку на руку Бени.
– Ты помнишь, когда мы познакомились? – спросил Бени.
– Да, это ведь было всего два месяца назад, – сказала Равит, – два месяца и неделю.
– Верно, – признал Бени, – а кажется, что давно, правда?
Глаза Равит округлились от беспокойства:
– Ты собираешься вернуться в нашу первую встречу? Пожалуйста, скажи мне, что ты не намерен включать машину времени, чтобы вернуться в нашу первую встречу. То есть мы только зря…
– Нет-нет, – засмеялся Бени. – С чего вдруг? Просто… Помнишь, ты как-то пожалела, что мы не встретились раньше, потому что за несколько недель до нашего знакомства был метеорный дождь. Ты сказала, что мы могли бы пойти на холм рядом с твоим домом и любоваться им, если бы встретились раньше?
– А, это… – Равит выдохнула. – Да, помню. Но, честно говоря, тот метеорный дождь немного подкачал… Друзья сказали, что и смотреть-то было не на что. Я упомянула это просто так. Могло быть романтично… – Она замолчала, заметив улыбку Бени, который поднял палец вверх и произнес, не оборачиваясь:
– Бренди?
Профессор кивнул с тихим вздохом, нажал на клавишу, и портал открылся.
– Двадцатое апреля тысяча восемьсот третьего года, – объявил Бени с оттенком гордости. – Первый час ночи, дорогая. Мы в нескольких километрах от Ричмонда, и этим вечером нам представится возможность наблюдать за ужином один из самых грандиозных метеорных дождей за всю историю наблюдений.
В портале перед ними возникла непроглядная темень, тяжелый небесный полог, усеянный сотнями звезд. На присутствие в мире людей намекали только треугольники крыш, венчавших темные силуэты нескольких небольших строений, разбросанных по холмам. Почти все пространство было занято ночным небом. Светлая черта уже пересекла его, пока Бени говорил, а Равит смотрела на происходящее полными изумления глазами.
– Это… это потрясающе… – прошептала она, – просто чудо.
Несколько долгих секунд влюбленные, держась за руки, созерцали ночное небо, каким оно было в 1803 году. Равит сделала несколько глубоких вдохов, осмысляя значимость момента как с романтической, так и с научной точки зрения. Бени же хоть и смотрел в сторону портала, на самом деле не видел его. Все его внимание было сосредоточено на теплой ладони в его руке. Оба вздрогнули, услышав голос Йони Бренда, стоящего у стола позади них.
– Бени объяснил тебе правила, верно? – спросил он.
– Да-да, – отозвалась Равит, немного рассеянно, – прошлое изменить нельзя, можно только смотреть.
– Не совсем так, – торопливо добавил Бени. – Я объяснил, что нельзя менять что-то способное повлиять на настоящее, на то, что мы знаем о нем.
– Самое главное – не переходить порог, чтобы не натворить дел в прошлом, – напомнил Бренд. – К тому же портал открыт в нескольких метрах над поверхностью земли под углом к небу, чтобы вам лучше было видно метеорный дождь, поэтому… Не пытайтесь пройти сквозь него или сделать что-то подобное.
– Ясно-ясно, – откликнулась Равит.
– Тем более что там тысяча восемьсот третий год. За каким чертом он нам сдался, Бренди? – успокоил Бени. – Мы пришли сюда за романтикой.
Бренд вздохнул:
– Хорошо. Я там в углу посижу, почитаю немного.
– Э-э… Бренди… – замялся Бени.
– Что?
– А ты не можешь нас оставить одних? Ненадолго?
– Что-то мне не хочется вот так уходить, оставляя портал открытым, Бени.
– Ты мне не доверяешь? Это же всего лишь романтический ужин. Я же говорю, что нам нечего делать в тысяча восемьсот третьем году, кроме как наблюдать за падающими звездами. – И Бени улыбнулся Равит, которая ответила ему смущенной улыбкой.
Бренд переводил взгляд с одного на другую снова и снова. Может ли он доверять этой женщине? Интуиция подсказывала, что может, но сама мысль о том, чтобы уйти и оставить систему работающей…
– Портал закроется автоматически через час, – проинформировал он. – Или когда энергия в батареях закончится. Смотря по тому, что произойдет раньше. Трудно сказать, сколько энергии понадобится.
– Ты боишься, что кто-то проникнет сюда из тысяча восемьсот третьего года?
– Нет. Мы над землей и в пустынной местности, – ответил Бренд.
– Тогда дай нам побыть полчаса вдвоем, – убеждал Бени. – Этот вечер важен для меня. Будет как-то неловко, если ты останешься сидеть у нас под боком. Все равно создать парадокс невозможно, даже если бы мы очень захотели. А мы и пытаться не будем.
Бренд несколько раз перекатился с пятки на носок, размышляя. Наконец он подошел к компьютеру.
– Иди сюда! – позвал он Бени.
Тот встал и подошел
