поэтому я пояснила ему где и какая лежит у меня одежда. От помощи одеться я отказалась. А зря. Нижнее белье с горем пополам я одела, а дальше больше. Верх одела без сложностей, но низ… Подпольно насмотревшись в зеркало на дверце шкафа на мои мучения переодеваниями, Давид устало вздохнул, взял из шкафа первое попавшееся платье, на поверку оказавшееся сарафаном на тонких бретельках, снял с меня кофту, на футболку натянул сарафан сверху кофту, на ноги толстые теплые носки и с чувством выполненного долга отошел на расстояние, чтобы полюбоваться со стороны на то, что он создал. Ну, ничего криминального в моем облике он не углядел, поэтому со спокойной душой вызвал неотложку. Подробно описывать как мне накладывали гипс я конечно не буду. Остановлюсь только на том, как Давид, не выдержав моих прыжков на одной ноге и легких подвываний от боли при каждом «прыг и скок», взвалил опять меня к себе на плече и потянул меня в машину скорой помощи. Пятая точка моя, будучи прикрытой только сарафаном и частично бельем из серии «скорее нет, чем есть», периодически представала пред очи всех присутствующих во всей красе. Поэтому Давид невзирая на мои сопротивления (а сопротивлялась прошу заметить я в тот момент всему: и почти голой заднице, и тому что нога сломана, и тому что Давид оказывает мне посильную и непосильную помощь – девочка я ведь не лёгонькая), так вот, несмотря ни на что, Давид одной рукой прикрывал мой зад, не полностью конечно, но для более или менее приличной визуализации достаточно. По крайней мере медбрат и доктор перестали ехидно ухмыляться.
Домой ехали на такси. Сначала в тишине. Неловкость ситуации не позволяла вести беседу. Тишину нарушил Давид.
«Давайте попробуете мне пояснить то, что поняли Вы о преступлениях», – и он буквально просящим взглядом уставился на меня в упор, – «Для меня это очень важно… из-за брата… да и вообще из-за семьи». Горестный едва уловимый звук вдоха повис в воздухе. Да, ему было больно. Особенно больно. Ведь он не просто брат, родственник погибшего. Он полицейский, который не смог уберечь близкого ему человека, более того, найти и наказать убийцу. Ой, даже не знаю, как бы я себя вела на его месте, а что бы чувствовала даже представить страшно. Я сделала глубокий вдох и выдох – беседа предстояла не из легких.
«Понимаете Давид, то что убийства совершил не один человек – это было очевидно сразу. Более того, открою Вам тайну следствия – подобные ритуальные убийства происходили не только в Вашей стране, но и в других странах тоже». И я без зазрения совести выдала Давиду всю известную мне информацию по убийце. Давид очень внимательно слушал, периодически делал какие-то заметки в телефоне и опять вкрадчиво на меня смотрел и весь растворялся в моем рассказе. Закончив сливать информацию по убийствам и убийце в частности, я как будто бы очнулась от забвенья. Мы давно уже стояли по адресу прибытия, слушателей у меня прибавилось на плюс один человек – водитель такси заинтересованно слушал меня, развернувшись в салоне авто на водительском месте в сторону заднего пассажирского сиденья. Я встрепенулась и со словами: «Давид, мне неловко, но денег я не брала с собой, если Вам не сложно, то расплатитесь с водителем. А я возмещу Вам дома».
«Хм, дома, возместите, ну, договорились», – и Давид нахально улыбнулся поздновато пряча мимику лица под pokerface от меня. Водитель скорчил обиженную гримасу, взял денег и с хитрым взглядом попросился в туалетную комнату ко мне домой. От удивления я разинула рот. Вот право слово, первый раз встречаю водителя такси, который просится на горшок к клиенту домой. Ответить не успела, как Давид уже дал свое согласие, при этом согласие пописать или что там собрался делать этот хитрющий водитель у меня дома. У МЕНЯ дома. Да чтож такое-то! Это мой дом и согласие должно быть мое! Пока у меня в душе происходил бунт, Давид по привычке забросил меня себе на плечо и опять потащил, но уже в дом, а не из дому, все также безапелляционно прикрывая мой зад ладонью. Я горестно вздохнула, и повисла безмолвным мешком у него на плече, видать успокоительные и обезболивающие дали о себе знать. Мое безволие дало почву наглости окружающим меня мужчинам. Давид усадил меня в кресло на кухне, предварительно удобно укутав пледом, а ногу в гипсе положив на стульчик, на подушечку. «Чтобы не отекала». Костя сунул мне в руки чашку с ароматным куриным супом, заохал, что забыл посушить сухарики для полноты вкуса, которые надо было добавить в суп вместе с зеленью. Тут же визуализировался таксист, который с гордым видом героя дня, достал из своих бездонных карманов две пачки снеков «Ржаные сухарики – вкусняшки от Наташки». Костя радостно ухватил упаковки, высыпал содержимое в мисочку. Через минуту на обеденном столе уже исходили паром три тарелки с супом, большая миска с салатом и чайник, от которого исходил травяной аромат мяты и еще чего-то прекрасного лугового. Мужчины расселись аккурат напротив тарелок с супом, набросали себе сухариков и уставились на меня. «В ожидании чуда что ли, блин!», – зло подумалось и упорхнуло, потому комедийность ситуации переборола злость. Я хмыкнула себе под нос, отхлебнула суп и продолжила рассказ. Костя хоть и не был мною посвящен с подробности преступлений, был судя по всему достаточно осведомлен, и я даже знаю кем. Видать Елизавета наша свет Марковна держала своего помощника в курсе дела и даже нагружала кое-какими заданиями необходимыми в расследовании. Да, уж. Многовато людей оказались ознакомленными этим сверхсекретным (если верить словам Тимура) преступлением. А что это я осуждаю спецотдел, если сама заняла первое место по болтливости. Это у меня на кухне сидит Давид – родственник погибшего, и… ТАДАААМ! Случайный таксист, который оказался безумно любопытным. Настолько любопытным, что, отказавшись от заработка, сидит сейчас с нами кухне, поедает куриный суп и с нетерпением ждет продолжения моего рассказа.
«Возвращаясь к рассказанному, я хочу повториться. Совершить все эти преступления одному человеку было не реально. И пусть трупы имели одинаковые элементы декорации, что свидетельствовало о общности (серийности) преступлений, все-таки убивали их разные люди, о чем свидетельствуют эксперты», – я допила суп и по привычке попыталась встать, чтобы отнести бульонницу в раковину, напрочь забыв о сломанной ноге. Ближайший ко мне мужчина (им оказался таксист) проворно перехватил посуду из моих рук, усадил меня обратно в кресло, водрузил ногу в гипсе на положенное
