Двойной агент Киска чуть повернула голову и посмотрела на него через плечо, но быстро отвернулась, вспомнив, что все еще сердится.
У его губ был вкус ментоловой свежести, я серьезно задумалась, не пососать ли его язык, но тогда у него сложилось бы впечатление, что я жду его внимания. О, я-то знала, что и вправду жду. Но он-то этого не знал, и я не торопилась сообщать ему об этом.
Поцелуй он завершил, смачно чмокнув мою нижнюю губу, потом нырнул к шее и прильнул ко мне торсом. Исполинская выпуклость прижалась к моему телу, и сопротивление Киски дрогнуло. Сильные руки обвились вокруг моей талии, Ной прижал меня к себе, не переставая похотливо тискать и мять мою плоть. У меня перед губами оказалась его шея с соблазнительно натянутыми сухожилиями. Я ничего не могла с собой поделать. Я должна была попробовать его на вкус.
— Ты пытаешься оставить на мне отметку, Дилейн? — произнес его хрипловатый голос у меня над ухом.
Не обращая внимания на тихий смешок Ноя, я впилась зубами в его кожу. Ему, похоже, это понравилось — он вжался в меня так, что между нашими телами не осталось даже микрона свободного пространства. Голова его откинулась назад и набок, открывая моему влажному жадному рту еще больше восхитительной плоти, и я, не тратя времени, приступила к пиршеству. Мои пальцы сомкнулись на его длинных прядях и не слишком нежно потянули. Я почувствовала привкус крови, выступившей на поверхности кожи, и от этого впала в какое-то неистовство.
Впившись ногтями в кожу его головы, я принялась царапать нежную плоть. Я целовала и сосала его кожу все сильнее и сильнее, наслаждаясь ее соленым вкусом, но мне все было мало. Наверное, в прошлой жизни я была вампиршей. Уж очень отчетливо мне представилось, как клыки входят в его шею и как я начинаю наслаждаться его кровью.
— Хватит! — наконец рявкнул он, отодвинулся и вырвался из моих объятий.
Мы оба тяжело дышали, а я все еще ощущала его вкус во рту. И мне не стыдно признаться, что я тихонько заскулила. Мне отказали в возможности воплотить в жизнь маленькие вампирские фантазии. Но потом глаза остановились на его шее, и двойной агент Киска залилась довольным смехом.
На шее Ноя Кроуфорда красовался идеальный, просто-таки образцовый засос. Безупречная кожа уже начала приобретать чудесный багровый цвет и вспухать.
Ной окинул меня взглядом, и уголок его рта растянула ехидная усмешка. Потом он поднял руку и провел длинным пальцем по моей щеке, с удовольствием глядя на мою вздымающуюся грудь.
— Я позволил оставить на мне знак только потому, что позже собираюсь оставить знак на тебе. — Тыльная сторона его ладони скользнула по моей груди. — Но это не простой засос на шее. Все будут знать, что ты принадлежишь мне.
По спине у меня пробежал холодок, кожа покрылась пупырышками. Взгляд Ноя опустился на мои соски, и он с удовольствием вздохнул, увидев, как сильно меня возбудили его слова.
— Неплохо, — сказал он, покрутив один комок между пальцами. — Ты без лифчика?
Я подняла на него глаза и переплела на груди руки. Но он развел их и приблизился на шаг.
— Ну-ка, посмотрим поближе.
Руки его скользнули под нижний край моей рубашки и медленно поползли вверх по животу и ребрам, пока не добрались до беззащитных грудей. Он накрыл их ладонями и сжал пальцами затвердевшие соски.
— Мне нравится. Так намного проще этим заниматься. — Он наклонился, взял один сосок в рот и сжал губами, потом оказал такое же внимание второму.
Наверное, это было как-то связано с политикой предоставления равных возможностей для работников. Ну, то есть технически я на него работала. Вернее, на него работало мое тело.
Раньше, до того как Ной обслюнявил всю свою латинскую шлюху, Суперкиска была идеальным работником, энергичным и амбициозным, из тех, в личных делах которых значится «значительно превосходит ожидания». Тоже мне, подхалимка. Я думаю, она надеялась, что за усердие ее повысят.
— А как насчет трусиков? Проверим, не нарушаешь ли ты условий своего наказания.
Его рука скользнула по моему животу вниз. Одним движением он расстегнул мои шорты и запустил под них руку. Я должна была почувствовать себя как телка на животноводческом аукционе, которую щупает какой-нибудь одинокий фермер-неудачник. Но вы ведь помните, что я говорила о порнографических пальцах, да? Так вот, они по-прежнему были порнографическими.
Он искусно провел двумя пальцами между моими складками и углубился в меня. Внутри пальцы начали изгибаться, играя с крошечной точкой наслаждения, пока глаза у меня не закатились, а из груди не вырвался стон. Потом он вынул их, несколько раз погладил бутон любви и снова быстро сунул пальцы внутрь. У меня чуть не подкосились ноги.
Ной быстро вынул руку.
— Тебе нужно поменять шорты, — сказал он с усмешкой, после чего вставил пальцы себе в рот и начисто вылизал их.
Меня его выходка порядком возмутила.
— Ты закончил? Я прошла проверку?
— Прошла, — подтвердил он, повернувшись к холодильнику. — Нужно бы сбегать в магазин купить что-нибудь, но сегодня утром я жду посылку. Принять ее может Сэмюель, однако посылка для тебя, поэтому откроешь сама.
— И что это?
— Подарок, — пожал плечами он, наливая себе молока.
— Ты потратил на меня два миллиона и еще даришь подарки?
— Для меня это такой же подарок, как и для тебя. — Он поцеловал меня в лоб, хлопнул по заднице и ушел, оставив в одиночестве.
Я представления не имела, что это за подарок, однако слова Ноя пробудили мое любопытство. Какая женщина не любит получать подарки?
Все прояснилось немного позже. Раздался звонок в дверь (кстати, это был один из тех снобистских звонков, которые, начавшись, кажется, не закончатся никогда), и Сэмюель принял посылку.
— Прошу, мисс Дилейн, — вежливо сказал он и вручил мне ящик.
— Сэмюель, называй меня Лейни, — улыбнулась я.
Он почтительно кивнул и удалился.
Я чувствовала себя, как малыш в рождественское утро (и, признаться, мне за это не стыдно). Ной велел переодеться — и я надела мини-юбку… Так вот, я уселась на пол и принялась вскрывать ящик. Это оказалось не так-то просто: запакован он был, как Форт-Нокс. Мне даже пришлось оставить его в прихожей и сходить на кухню за ножом для разделки мяса. Не волнуйтесь, я действовала аккуратно, чтобы, не дай бог, не повредить сокровищ внутри.
Но вся моя радость испарилась, когда я наконец добралась до содержимого. На папиросной бумаге было написано: «Le Petit Boudoir», и еще там лежало письмо от самой Фернанды. Я открыла его, и не сойти мне с этого места, если почерк ее не был таким же прекрасным, как ее внешность.
