— Я не сказал «сядь», я сказал «плюнь». — На ее лице проступило отвращение, и мне пришлось объясняться. Да и не хотелось, честно говоря, чтобы она посчитала меня каким-то извращенцем-фетишистом. — Мне нужна смазка.
— Зачем?
— Мой дружок стоит торчком, и я не могу тебя трахать. К тому же ты явилась с торчащими сосками и в невидимой юбке. Я больше не могу, нужна какая-то разрядка. Так что, если ты не против (и даже если против — мне начхать), делай это руками, пока я не накинулся на тебя, как троглодит. В таком состоянии я не могу даже думать ни о каком, мать его, белье.
— О, — просто произнесла она, и рот ее оставался в форме буквы О немного дольше, чем было нужно.
Я чувствовал себя грязным старикашкой, который платит за то, чтобы перепихнуться. Господи, я ведь и вправду за это платил!
— Почему просто не приказать мне отсосать? — Я всегда мог рассчитывать на то, что Дилейн своей дерзостью вырвет меня из депрессии и вправит мозги. — Ты ведь, в конце концов, заплатил кучу денег за то, чтобы я тебя ублажала.
Я усмехнулся.
— Потому что мне кажется, тебе уже нравится, когда мой приятель гостит у тебя во рту.
Она двинулась ко мне и ударила по лицу. Сильно.
Наконец-то мы к чему-то пришли.
Я поймал ее за руку, рванул к себе и развернул так, чтобы она легла животом мне на колени. Прямо перед моими глазами оказалась прелестная розовая голая попка.
— Ты забыла свое место, Дилейн, и теперь тебя нужно наказать, как непослушного ребенка.
Я замахнулся и размашисто хлопнул по цветущим ягодицам. На безупречно гладкой коже тут же проступило красное пятно в форме ладони, и я почувствовал, как у меня поджались яйца. Мать его, я поставил на ней клеймо, и будь проклято все на свете, если это не завело меня.
Она принадлежала мне.
Дилейн, задергавшись, попыталась высвободиться, но я снова шлепнул ее по заднице, наслаждаясь тем, как подпрыгнули и затряслись ягодицы.
— Сволочь! Отпусти меня! — закричала она, багровея от ярости.
— Ай-я-яй! — укорил я ее. — Ругаться нехорошими словами тоже нельзя. Плохая девочка.
Я снова хлестнул ее и потер начавшее вспухать розовое пятно. Она принялась молотить ногами, нечаянно их раздвинув, отчего мне открылся чудесный вид на ее милую киску. Я повернул кисть и хлопнул по голым губкам. Один, два, три раза. И моя непослушная девочка застонала.
— Тебе это нравится, да? — спросил я тем хрипловатым голосом, которому она, как я давно догадался, противиться не могла.
Не услышав ответа, я снова шлепнул ее по заду. А потом наклонился и поласкал отметину языком, чтобы уменьшить боль, и одновременно легонько шлепнул по складкам между ног, почувствовав, что из них начала выделяться влага. Я провел по ним подушечками пальцев, вырвав из нее новый стон, который она хотела утаить за стиснутыми зубами.
Три мокрых пальца несколько раз быстро хлопнули по ее входу, а потом двое из них вторглись внутрь.
— Не… — Она заерзала.
— Не шевелись! — приказал я.
Она взвизгнула, но дергаться перестала. Это заслуживало награды, поэтому я вытащил пальцы, скользнул между гладких губ и погладил клитор, а потом размазал ее сок по ягодицам и прошелся пальцами вокруг второго ее входа. Когда я слегка надавил там, она приподняла бедра навстречу моему пальцу.
Более того, она приняла мои прикосновения. Я закусил нижнюю губу, с трудом борясь с возбуждением, потому что уже понял, что не удержусь и обязательно вломлюсь в эту прелестную попку.
— Ты ведь хочешь, чтобы я заставил тебя кончить, да?
— Не хочу. Я ненавижу тебя.
— Правда? — спросил я с дьявольской ухмылкой.
Я снова легонько похлопал по ее аккуратной киске, не забывая попадать на клитор. Она подняла и повернула задницу так, чтобы урвать побольше удовольствия для этого крошечного комка нервов. Я дал ей то, о чем она просила, но, почувствовав, что тело ее напряглось в преддверии оргазма, остановился и в последний раз сильно ударил по ягодицам. Прежде чем она успела сообразить, что происходит, я поднял ее и посадил напротив себя. Она, глядя на меня исподлобья, тяжело дышала, грудь ее вздымалась, глаза сверкали, а меня это только забавляло.
Машина остановилась, и я понял, что мы приехали. Мне все еще не удалось разрядиться, но времени было совсем немного, с этим придется подождать. Не беда. Я знал, в магазине есть приватные комнаты для переодевания, и с одной из работавших здесь продавщиц был знаком лично. О, это настоящая волшебница, которая с радостью доставляла удовольствие и всегда была готова к экспериментам.
Я застегнул штаны, потом нагнулся вперед и, взяв Дилейн за запястье, заставил ее посмотреть на меня, хоть она и вырывала руку.
— На будущее: пощечины меня только заводят. И судя по тому, как наша кошечка урчала, когда я тебя наказывал, можно смело делать вывод, что тебе грубость тоже нравится. Я это запомню.
Я потянулся к ней, чтобы поцеловать, но она поджала губы. Тогда взял ее за подбородок и строго посмотрел в глаза.
— Поцелуй меня, а то отберу всю твою чудесную новую одежду и заставлю тебя следующие два года ходить по дому голой.
— Полли просто…
Я прервал Дилейн на полуслове, накрыв ее рот своими губами. Наверное, ей это очень не понравилось, потому что она сильно укусила меня. Из моей груди вырвалось тихое рычание, но я, не обращая на это внимания, просунул язык в приоткрытый рот Дилейн. Она толкнула меня в грудь, однако я, не реагируя на эти попытки освободиться, продолжал ее целовать. Наконец отпустив ее, я довольно усмехнулся.
— Вспомни, я же говорил: мне нравится, когда пожестче. Теперь можешь опустить юбку.
Она, посмотрев на себя, потянула вниз крошечный кусок ткани, я постучал в стекло, и Сэмюель открыл перед нами дверцу.
— «Le Petit Boudoir», — сказал я на безупречном французском, выходя из авто. — Идем, Дилейн. Пора за покупками.
Она, фыркнув, выбралась из машины на тротуар.
— Мне все равно. Давай с этим покончим.
Меня это порядком разозлило. Я повернулся к ней.
— Знаешь, ты могла бы хоть немного быть благодарной за то, что я для тебя делаю. Ты знала, во что ввязываешься, когда подписывала контракт. Не понимаю, почему тебе постоянно надо передо мной выделываться. Я ничего плохого не делаю. Думаю, к тебе относятся гораздо лучше, чем к другим женщинам в подобном положении.
— Может, это и так. Только я сомневаюсь, что ты найдешь много женщин в таком же положении. Так что у вас, мистер Кроуфорд, нет никаких доказательств.
