Читаем без скачивания Разгильдяй - Алексей Карасов

Те самые англичане привязывают восставших жителей Индии к жерлам пушек и стреляют в сторону Лондона. Дабы в том же направлении летели деньги ограбленных индийцев. А как можно расценивать их действия в Южной Африке? Настоящие варвары. Десятки тысяч согнаны в концентрационные лагеря бедных и несчастных африканцев. Их согнали туда только для того, чтобы уморить голодом. Суточная норма питания в этом лагере не может прокормить даже младенца и взрослые африканцы умирают от голода, когда рядом стоящие мерзавцы англичане вёдрами жрут чёрную икру. Я намерен послать запрос в правительство империи, почему англичанам продают чёрную икру? Мало они нас обжирали? Множество Российских царей и императоров было убито по наущению лондонских лордов-убийц. А правительство продолжает продавать этим убийцам чёрную икру.

И теперь, эти убийцы-лорды по прежнему тянут свои грязные лапы к колыбели российской демократии, чтобы задушить младенца. Мы, русские люди, должны пожертвовать всем ради победы русского духа, русских традиций и нравов. Если мы этого не сделаем, то пришедшие в Россию англичане всех посадят в концентрационные лагеря. Любой мало мальски способный держать оружие в России будет посажен в концентрационный лагерь убийцами-лордами.

Газетчики строчили перьями так, что казалось, из под перьев вылетают не чернильные строчки, а струи огня и дыма. Как только газетчики записали мои слова их и след простыл. Подумал, что меня вполне могут прижучить или в тюрьму, или те самые англичане уконтропупят. Когда их деньгам кто-то или что-то угрожает, то они становятся совершенно беззастенчивыми. Никакие гуманные соображения в этом случае в расчёт не берутся. А убийства отравляющими газами, не желающих отдавать свои деньги, это просто проявление настоящего гуманизма со стороны англичан.

Постепенно ресторан заполняется публикой, не столько желающей насладиться едой, сколько из желания посмотреть на бестолковых путешественников, намеревающихся отправиться на дирижабле. Пришёл довольный хозяин гостиницы. Реклама принесла свои плоды и он просит продолжать в том же духе. Я, в ответ, выразительно потёр пальцы о пальцы. Хозяин кивнул головой и сообщил, что прибыли подсчитываются и как только так сразу.

Спросил разрешения поиграть и для вечерней публики. Дескать утром никто помидорами не кидался и слушали с интересом. Хозяин удивился, что за помидоры и почему в меня должны кидать. Выслушав рассказ про помидоры, ответствовал, что в нашей стране горе артистов принято освистывать. Ну и даже лучше, ответил я. Будет не так больно и направился на сцену. Поблистав камнями исполнил несколько песен и сделал небольшой перерыв. Камни, при ярком электрическом освещении, почти не играли искрами.

Сделал для себя зарубку в памяти. Попробовать поиграть при свечах, при электрическом освещении, при солнечном свете, при разных фазах луны и при ещё чего смогу придумать. Во время перерыва подошёл некто в штатском и передал привет от Алексея Тихоновича. Я спросил:

— Неужели Алексей Тихонович столь значительная фигура, что может передавать приветы?

Посланец ответил:

— Алексей Тихонович имел ввиду, представить и ничего больше.

— Что ж, очень рад знакомству с офицером, столь нужной для государства и интересной службы. Однако хорошо бы узнать как величать посланца.

Посланец представился:

— Николай Фёдорычев.

— Заранее попрошу прощения, что могу забыть имя и отчество, но при постоянном употреблении запомню. Я даже разъяснил свою забывчивость тем обстоятельством, что часто вижу картинки будущего, они пугают и от страха всё забываю. Николай Фёдорович спросил, чего же страшного можно увидеть в будущем? Все наоборот, с нетерпением ожидают следующего дня, месяца и года.

Просто никто не знает, что его ожидает в будущем, а я вижу. Поэтому-то смотрю в грядущее со страхом, как кавалергарды.

— Не понял, какие кавалергарды, спросил Николай Фёдорычев?

— Как Вы не слышали песню про кавалергардов? Это же последний хит сезона! Я сожалением посмотрел на Николая Фёдорычева. Он по виду смутился. Оказывается Ваше ведомство не следит за песнями, а зря, могут запеть чёрти что, обхаивая русское государство. Я так понял, что посланец прямо не знает, что сказать, куда бежать и за кого хвататься. Столько всего вкусненького я наговорил. Не дай бог забудешь! Я спросил, не повторить ли, что сказал? Дабы Николай Фёдорычев мог записать.

Он согласился и я повторил членораздельно с объяснениями так, чтобы записать. Когда была исписана записная книжка я предложил прослушать песенку про кавалергардов. Забрался на то, что здесь именуют сценой и заявил. Песня про кавалергардов. Посвящается героическим деяниям русских военных чинов. Исполняется по просьбе Николая Фёдорычева. Вся публика с интересом глянула в сторону представленного жандарма. Он вынужден привстать и раскланяться. Однако, я заметил недостаток за его столиком кушаний и напитков. Придётся зарабатывать на стол для него, подумал я.

Кавалергарды, век не дологИ потому, так сладок он.Трубит труба, откинут пологИ где-то слышен сабель звон.Ещё рокочет голос струнный,Но командир уже в седле.Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.

Напрасно мирные забавы,Продлить пытаетесь смеясь.Не раздобыть надёжной славы,Покуда кровь не пролилась.И как не сладок мир подлунный,Лежит тревога на челе.Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.

Течёт шампанское рекоюИ взор туманится слегка.И всё как будто под рукою,И всё как будто на века.Крест деревянный иль чугунныйНазначен нам в грядущей мгле.Не обещайте деве юнойЛюбови вечной на земле.

Во время пения заметил пару он и она. Он в каком-то расшитом золотыми позументами мундире, а она, что называется кисейная барышня. Но, не в кисее. Одежды на ней и бриллианты будь здоров. В начале песни развеселились, а в конце, я смотрю, загрустили. Не понравилась молодым концовка песни. Уж не кавалергард ли? Не дай бог, что случится, с меня шкуру спустят как с ведьмы.

Спустился, не со сцены, а правильнее сказать с пьедестала, публике так понравилась песня. Причём самые наглые требовали продолжения концерта. Пришлось утихомирить. Те кто хочет слушать песни пусть платят. За исполнение одной песни надо заплатить сто рублей. Желающих не нашлось.

Заказал на двоих чаю и небольшой торт. Жандарм сначала отказывался от угощения, но я заявил, что для конспирации надо быть как все, а не изображать партизана на допросе. Он опять заинтересовался партизаном. Я спросил, что у него и вторая записная книжка есть? Нет, ответил он. Тогда приходите завтра с новой книжкой. Да, книжку возьмите побольше.

В конце концов надоело сидеть и пить чай, когда все сидят и пьют водку. Снова потащился на сцену и опять объявил. Песня исполняется для российских офицеров. Заказал песню Николай Фёдорович. Прекрасный человек. Надёжный деловой партнёр, человек много делающий для русского искусства.

Мы выходим на рассвете,Над Баграмом дует ветер,Развевая наши флаги до небес.Только пыль под сапогами,С нами бог и с нами знамя,И тяжёлый пулемёт наперевес.

Командир у нас хреновый,Не смотря на то что новый,Но, а нам на это наплевать.Надо выпить, что покрепчеИ не больше, и не меньше.Всё равно с какой заразой воевать.

Ну, а если кто-то помер,За него сыграют в покер.Здесь ребята не жалеют ни о чём.Есть у нас ещё в резервеДеньги, водка и консервы,И могила занесённая песком.

Говорят, здесь рост немалый.Может стану генералом,Ну, а если, я не выйду из огня,От несчастия такого,Ты найдёшь себе другогоИ навеки позабудешь про меня.

Спустился со сцены и подошёл к своему столику:

— Ну, как Вам, дорогой мой, Николай Фёдорычев, песня?

Чувствовалось, что жандарму немного не по себе от внимания публики.

— Очень у Вас печальные песни, Виктор Александрович. Нельзя ли, если исполняете для меня, повеселее?

Как раз, какой-то купец подсел к нам за столик и попросил объявить песню для него. Дал сто рублей. Их оставил на столе и попросил жандарма заказать из поесть, что нибудь для моей души, по его вкусу.

Я хотел въехать в город на белом коне,Да хозяйка корчмы улыбнулася мне.На мосту, видно мельник взгляд бросил косойИ остался я на ночь с хозяйкою той.

Конь узду рвал из рук, в путь просился скорей,Но не слышат влюблённые лучших друзей.Я всю ночь, до утра, в той корчме пировал,А на привязи конь обо мне тосковал.

Белый конь, белый конь, я тебя потерял.Белый конь от меня по степи ускакал.Белый конь, белый конь, потерял я коня.

Поусердствовал я некоторое время. Наконец, Николай Фёдорович засобирался и отбыл в нужном ему направлении. Я посидел ещё самую малость ожидая, что ещё какой пьяненький купец пожелает прославиться за сто рублей, но затем отчаялся. Наверно, они не доросли до современных песен, решил я и сказал себе, пусть подавятся сторублёвками. Уйду, не буду больше петь задарма и отправился в номер.