— Иди. — Роман ласково взглянул на него. — И отдыхай, тебе это совсем не повредит.
На прощанье помахав рукой Карбонелю и Сьерре, Кабада вышел из комнаты с книгой под мышкой — с той самой книгой в оранжевой обложке, что дал ему профессор Дель Пино.
Роман встал. Сьерра и Карбонель последовали его примеру.
— В общем, — сказал лейтенант, — это всего лишь моя гипотеза. Возможно, во второй раз звонил и не Тео. Боюсь, мы никогда этого не узнаем.
Они помолчали.
А на небе впервые за много дней засияло солнце. Часы показывали 11 часов 42 минуты. Субботний день 23 декабря 1973 года обещал быть ясным.
Арнольдо Таулер Лопес
СЕМЬ ШАГОВ СЛЕДСТВИЯ
Перевод Л. Борисевич
Редактор Е. Чацкая
Армандо Кристобалю, которому я обязан множеством блестящих идей
Что, когда, где, как, чем, зачем и кто?
Вот основные вопросы, возникающие в ходе любого расследования. Иногда так и не удается дать на них ответ. Иногда удается.
1. ЧТО?
Четверг, 4 часа дня.Его обнаружили во рву со львами. Пришлось позвать Херардо, чтобы он увел животных. И он — единственный, кто входил в клетку с кусками конины и баранины, — на этот раз попросил револьвер. Овидио, сторож, дал ему свой. Понадобился револьвер на случай, если Кения, новая львица, не послушается палки, которой Херардо станет отгонять ее от человека, лежащего ничком, в разорванном платье, окровавленного и истерзанного.
Сначала раздался крик женщины и двоих детей. Очевидно, следуя древнему инстинкту дележа добычи, львы притащили тело к невысокому кустарнику, в тени которого обычно лежали. Женщине показалось было, что тащат они какое-то другое животное, но потом она увидела одежду. Это был человек.
И Херардо взял револьвер, сжал в руке палку и вошел в ров. Прежде это было безопасно. Особенно после еды, когда львы сонно зевали, показывая желтые зубы и шершавые языки. Но сейчас они потеряли аппетит из-за львицы, которую недавно привезли из Африки. Львы беспокойно сновали, запах львицы, казалось им, исходит от каменных стен, деревьев, им пропитан воздух, который самцы прерывисто, жадно втягивали в себя. Херардо знал, что сейчас все было иначе, и все же он должен был войти сюда ради этого окровавленного тела, которое теребил старый Тинка и которое никак не реагировало на горячее влажное дыхание Кинга, разевавшего свою розовую пасть с черными губами.
Херардо понимал, что первой в клетку надо загнать львицу, иначе он не справится со львами. Палка потянулась к ней, но тут раздалось грозное рычание Кинга, который стоял поблизости. Херардо показалось, что земля уходит у него из-под ног, мелькнула мысль, что звери сейчас могут не узнать даже того, кто кормит их изо дня в день.
Дважды львица избегала прикосновения палки, взбиралась на стену по выступающим камням и смотрела оттуда на Херардо горящими глазами. Она издавала при этом сдержанное, глухое рычание, показывая два ряда острых клыков. Кения не подчинялась ни приказаниям, ни палке, олицетворявшим для нее неволю этого невеселого места, где она очутилась как-то утром. Херардо догадался и об этом. Он кольнул палкой пять-шесть раз желтое гибкое тело гигантской кошки и снова увидел в хищном оскале молодые блестящие зубы. Старый Тинка взревел.
Львица встала на задние лапы. Но за секунду до этого Херардо почувствовал, что сейчас последует прыжок, и выстрелил. Как раз вовремя. Пуля угодила в стену, и звук выстрела заставил львов отпрянуть от львицы. А она отступила на несколько шагов и прижалась спиной к стене, заняв оборонительную позицию.
Херардо знал, что это не означает отступления, как однажды ему показалось. В память о том дне у него на левой руке осталась отметина от когтей Кинга. Он невольно взглянул на эту руку. Края царапины срослись в шрам, напоминающий червяка на ветке дерева.
Он снова кольнул палкой львицу и снова выстрелил. Львица высоко подпрыгнула и с ревом стала удаляться, не сводя глаз с Херардо. Львы бесстрашно последовали за ней, их гривы встали дыбом. Уже совсем у клетки Херардо снова кольнул ее. И тут, словно вдруг догадавшись о намерении человека, львица ударила лапой по палке и побежала на другой конец рва. В одной из клеток, совершенно равнодушные к происходящему перед ними, лежали два льва, неподвижные, будто статуи. Кинг и Тинка следовали за львицей уже на почтительном расстоянии.
Херардо осторожно приблизился к лежащему человеку, отложил палку и взвалил тело на плечо. Он не сдержал гримасы боли и ужаса при виде этого окровавленного, изуродованного лица. Вдали послышалась сирена. Херардо медленно направился по узкому проходу между клетками, который вел к выходу.
Но здесь он был вынужден опустить тело на землю: высоко поднимая пыль, за ним следовала львица. И глаза ее смотрели не со дна рва, а из темных джунглей, откуда ее вырвали насильно. Мощные мускулы перекатывались под кожей. Она была готова к прыжку.
Опять пришлось стрелять. Херардо выстрелил три, четыре раза. Пули подняли вокруг львицы маленькие фонтанчики из песка. Херардо весь напрягся, какое-то мгновение он не знал, что делать. Затем поднял руку и запустил в львицу уже бесполезным револьвером. Но тут раздались два выстрела.
Львица взметнулась в воздух, перевернулась, с ревом упала и сейчас же поднялась, из головы у нее хлестала кровь. Не сводя глаз с Херардо, она сделала три шага. Снова раздался выстрел, лапы у львицы подогнулись. Так она оставалась мгновение, не понимая, почему это силы вдруг покидают ее, почему голова опускается на землю и тело сковывает неподвижность. Она не видела солдата, который сверху целился в нее из карабина.
Херардо смотрел на двух львов, замерших около мертвой львицы. Но она уже не пахла львицей, она пахла кровью. Недоверчиво, настороженно львы зарычали.
Лейтенант Рафаэль Осорио слегка наклонился.
— Не знаю, лейтенант, правда не знаю. Я смотрел медведей, когда услышал, что кто-то кричит, будто бы женщина, и сразу начался жуткий переполох. Я кинулся сюда, думал, это какой-нибудь зверь убежал, а оказывается, человек свалился в ров со львами.
— Мертв, — пробормотал врач, вешая стетоскоп себе на шею.
Осорио кивнул, будто ему было достаточно и взгляда, чтобы прийти к тому же заключению.
— Если б я знал, что он уже мертв не полез бы в ров.
— А почему вы полезли?
— Не знаю.
Сержант Рубен Флорес смотрел документы, извлеченные из кармана брюк погибшего.
— Где женщина, что видела, как упал в ров этот мужчина?
— С ней случился нервный припадок, ее увезли, — сказал кто-то.
— А это возможно?
— Что?
— Упасть в ров.
— Трудно, лейтенант. Впрочем, не знаю, но мне кажется, трудно. Чтобы упасть туда, надо взобраться на металлическую загородку. А вы видели, какая она высокая? Хотя с тыльной стороны она пониже.
— Это Хайме Сабас, — сказал Рубен, возвращая документы в бумажник.
— Сабита? — Херардо покачал головой, отказываясь верить в то, что услышал.
— Ты его знаешь?
— Да, он ухаживал за птицами.
Стоя, врач ждал, когда фотографы окончат свое дело. Лейтенант Осорио приказал произвести вскрытие, чтобы определить причину смерти Хайме Сабаса. В светлых сумерках наступающего вечера лишь с трудом можно было различить голубоватые отблески сигнального фонаря на крыше «скорой помощи».
— Где администратор?
— Он в отпуске, лейтенант.
— А кто его заменяет?
— Заведующий кадрами.
— Уже несколько дней, лейтенант, Сабита казался чем-то озабоченным. А ведь он был веселый, всегда улыбался. Трудно скрыть, если у тебя какие-нибудь огорчения, а у таких людей, как Сабита, это просто на лбу написано.
— И не говорил, что у него случилось?
— Мы несколько раз спрашивали, но он отвечал, что это пустяки. Вот и сегодня...
— Сегодня?
— Да, сегодня он кое-что сказал, хотя, конечно, мало. Утром он пришел с пакетом под мышкой и попросил у меня разрешения отлучиться в десять часов. Сказал, что хочет сходить в полицию, сделать важное заявление.
— Не знаете какое?
— Нет. Я снова спросил его, чем он так озабочен, и он ответил, что это мелочи и чтобы я не беспокоился. Я разрешил ему отлучиться и снова спросил, не можем ли мы ему чем-нибудь помочь, в крайнем случае профсоюзная организация...
— Значит, он ушел в десять, как собирался?
— Не знаю, я его больше не видел. Я был занят списками... Сабита кормил птиц спозаранку, а потом помогал другим товарищам. Он был очень трудолюбив, постоянно находил себе дело у клеток. Я так и сказал человеку в очках, который искал его сегодня утром.
