Ночью лил дождь. Жуткий ливень с грозой. Водяные струи хлестали по земле, грохотал гром, молнии с шипеньем вспарывали тьму. Я лежал на диване, слушая шум падающей с неба воды. В открытую форточку ветер порывами гнал прохладный, пропитанный влагой воздух. Осень. Бабье лето. Гроза.
Я с детства любил такую погоду, пасмурную и дождливую. Помню, как однажды я ждал с работы отца. Я сидел у окна, уличное освещение не было включено. Тогда тоже лил дождь. В разрывах туч ярко сверкала неизвестная мне звезда. Вода струилась по стеклу и яркая точка плясала в маленьких водяных потоках. Отец все не шёл, на душе было грустно и чуть тоскливо. Одинокий ребёнок и одинокая звезда, молча танцующая в струях дождя. Чуточку грусти, чуточку печали и вот, явлена зримая картина одиночества.
Я выхожу из дома только для того, чтобы бегать в парке. Я могу пройтись по улицам, но не хочу этого делать. Нет, мне страшно. Моя память давно стала моим персональным кладбищем, я привык к мертвецам, мёртвые стали моими лучшими друзьями, поэтому мысль о том, что я живу посреди большого кладбища, в которое превратилось моё село, меня не пугает. Я не боюсь ночи. Ночь — время неупокоенных душ, но я сам неупокоенная душа, вынужденная существовать в ещё живом теле.
В моей квартире пока ещё есть свет, газ и вода. Холодильник полон продуктов. Можно прожить какое-то время. Но я думаю о том, что будет потом. О том, что случиться с тепловыми, гидро и атомными станциями, что произойдёт с компрессорами, нагнетающими в трубы газ, что случиться с насосами, качающими из артезианских колодцев воду без тех, кто их обслуживал и ремонтировал. Честно говоря, мне не хочется увидеть будущее Земли.
Я снова бегу. Круг за кругом, круг за кругом. Сегодня последний день. Может быть, кто-то ещё остался в живых, но я умираю, и с моей смертью умрёт человечество, по-крайней мере, для меня точно. Шутка…
Последние десять минут самые трудные — аксиома бега. Ты можешь прекрасно продержаться всю дистанцию, но, вне зависимости от этого, именно последние десять минут тебе придётся приложить серьёзные усилия для достижения цели. И, если ты не сдашься, если, сжав зубы, перетерпишь невыносимую усталость, и продолжишь свой бег, ты победишь.
Поднявшись на недосягаемую для других высоту, ты узреешь, наконец, то, к чему так страстно стремился — вот оно — раскинулось над твоей головой, бездонное и прекрасное — высокое синее небо.
Фрагмент второй:
Рейдеры
диспозиция [игровой полигон]: века два тому вперёд
Запах, вот что отличало будущее от настоящего. С ним не могли справиться никакие фильтры, он неуловимо проникал сквозь многослойные пластины рекреационных насосов и растекался по необъятным пространствам бункеров, в которых было вынуждено жить человечество, точнее, что от него осталось. Он сопровождал человека с рождения до смерти. Ни одному патентованному дезодоранту не удавалось с ним справиться. Он пропитывал собой всё, въедался в кожу, отравлял пищу и не давал спокойно спать. В нём было всё — запах химических веществ, отравленной земли, морской соли, разлагающейся плоти, горелой резины, дыма горящих лесов, разлитого топлива, мазута, нефти и еще чего-то, необъяснимого и пугающего. Так пахло будущее — и вдохнув однажды этот воздух, ты понимал, что выхода нет.
— Дерьмово здесь пахнет, Навигатор, — сказал Франк, оглядывая пустой причал.
— Дерьмово, — согласился Навигатор, скидывая рюкзак на бетонку, — а где сейчас пахнет по-другому?
Город тонул в сизой дымке смога, перечёркнутой в нескольких местах столбами чёрного дыма. Возможно там горела нефть или автомобильные покрышки. Прыгунчик нервно выдохнул и полез на носовыми фильтрами.
— Там, где мы были до этого, — мрачно заметил Громила, оглядывая пустой причал в поисках встречающих. — Никого, — подытожил он результаты осмотра. Могли бы хоть раз для разнообразия встретить с цветами и шампанским.
— А главное, вовремя — жизнерадостно заключил Прыгунчик. Фильтрованный воздух оказывал на его организм исключительно положительное воздействие, но вид рейдера с воткнутыми в ноздри фильтрами всегда приводил людей в состояние лёгкого психологического ступора, чем иногда пользовался Навигатор исключительно для пользы общего дела. Считалось, и было общепризнанным утверждение, что рейдеры настолько отдалились от обычного человеческого естества и настолько приблизились к мыслящим машинам, что человеческие слабости, ошибки и чувства им были уже недоступны. Тем более, если это были первые рейдеры.
— Если быть честным до конца, — думал Навигатор глядя на улыбающегося Прыгунчика, — большинство рейдеров, с которыми мне приходилось сталкиваться, полностью соответствовали аксиоме о постепенной утрате ими человеческой сущности. И только мы являемся исключением, подтверждающим общее правило. Но мы тема отдельного разговора, в другом месте и в других обстоятельствах. Самое же смешное в том, что до последнего времени я не сталкивался ни с кем из рейдеров. Я даже ничего не знал об их существовании.
синопсис [история создания Игры]: правила пишем сами
Игра всегда начиналась неожиданно. Сам переход был не заметен, поэтому сознание всегда не поспевало за сменой обстановки. Забавное ощущение на самом деле. Ещё мгновение назад ты находился в уютной безопасной комнате, и вдруг пространство буквально взрывается от выстрелов. Или лазерных вспышек. В руке твоей автомат (лазер, деструктор, импульсный излучатель, распылитель материи) и ты бежишь, падаешь, укрываешься, отстреливаешься, одновременно судорожно стараясь понять кто друг, а кто враг. Но не это было главным, подобным опытных игроков не удивишь, такое погружение в виртуальность предоставляла любая интерактивная игра. Нет, чародеи из «Новых магических миров, Инкорпорейтед» пошли дальше. Они создали и внедрили в свою Игру модуль, позволявший участникам игры изменять не-реальность, конструировать свои миры, создавать собственные правила и законы. Творить новую не-реальность, повелевать ею, приспосабливать для себя. Однако индивидуальный солипсизм не поощрялся. Грёзы игроков обрабатывались на лету, обобщались и переплавлялись эвристической программой, Deus ex machina, электронным богом, воздвигающим не-реальные реальности, в которых как мухи в паутине, бились о-виртуальные гладиаторы. Результат превзошёл самые оптимистические прогнозы. Создатели электронной магии могли теперь с гордостью утверждать, что они дали старт новому витку научно-технической революции. Именно они «пришпорили медленно плетущуюся клячу прогресса, лениво пережёвывающую старую жвачку прежних побед и прорывов и открыли для изнывающего от недостатка свежего воздуха человечества новые сияющие горизонты будущего процветания». Триумф был полный, абсолютный и окончательный. Акции «НММ, Инкорпорейтед» взлетели до заоблачных высот, основатель и бессменный руководитель корпорации Питер Г. Морган, в миру Пётр Григорьевич Моргуненко, правнук эмигранта из распавшегося СССР, бывшего в прежней жизни (до переезда) старшим научным сотрудником одного из закрытых институтов Министерства обороны, вмиг стал намного богаче потомков легендарного бейсик-программиста Б. Гейтса, а сама ужасная и могучая MS, приползла к НММ на карачках, униженно моля о пощаде и доле в бурно развивающемся бизнесе. Естественно, НММ не могла пройти мимо столь выгодного предложения и, немного попинав падшего ниже плинтуса конкурента ногами, так, для удовлетворения собственного тщеславия, вступила с матерой акулой монопольного империализма во взаимовыгодный брак. С этого момента для НММ, всех её сотрудников и лично Питера Г. Моргана наступила шоколадная жизнь, которая, однако, не продлилась долго.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
