- Они не управляют нами, - вздохнула Ларимма и тоже махнула рукой. - Я устала и не хочу с тобой спорить, выживший из ума старик. Собирай лучше хворост, я не буду отдуваться за двоих.
Много мог на это сказать Чиптомака, но промолчал. Тратить слова на глупую женщину! Так только глупые женщины и поступают. Вот отлупить ее хорошенечко палкой - это по-мужски. К сожалению, сил почти не осталось, да еще неизвестно, как к этому отнесется Салакуни. Кроме того, она все-таки приложила руку к его спасению от шант.
Устроившись у костра, старик осмелился попросить меч у Салакуни, чтобы разделать тушу. Воин меч не дал, зато повернулся сам и в несколько мгновений откромсал от нее несколько больших кусков. При этом он почесывал грудь, из которой сочилась кровь.
- Кто убил оленя? - негромко буркнул гигант, вернувшись к своей утомительной работе. - Это сделано острым оружием, наверное, железным.
- Старик думает, что это белый человек, верховный жрец седьмого бога, Кипауси, - объяснила женщина. - Но мы не знаем точно.
- Да, наверное, это он, - согласился Салакуни. - Я видел его.
- Видел?! - изумился Чиптомака, прекращая готовку. - Что же ты молчишь, и-эмма? Что он тебе сказал?
- Не помню. Ничего не помню... Черная Луна. Скорее приготовьте еды, и дайте мне пожевать кусок сырого мяса прямо сейчас!
Ларимма выполнила просьбу и воин отчаянно заработал челюстями, по подбородку потекла свежая кровь. Чиптомака в это время нанизал кусочки мяса на палочки и вскоре все трое смогли насытиться. После еды старик настолько подобрел, что даже посоветовал женщине приложить к щеке листья черпилы.
- Шрам все равно будет ужасный, - сказал он. - За тебя теперь даже пары коз никто не даст. Но болеть перестанет.
Потом он лег на спину, уставившись в далекие звезды, положил на сытый живот гуоль и немного поиграл. Салакуни продолжал ковырять мечом корни, но это почему-то совершенно не мешало. Старик попробовал даже напевать, сложить какую-нибудь песню, но разум туманился после напряженного дня. Собравшись перевернуться на бок, Чиптомака с удивлением обнаружил, что Ларимма уже спит, положив ему на бедро голову.
- Ну, спи, - согласился лэпхо. - Женщина ты негодная и непутевая, и Джу-Шум наказывает тебя неспроста, но день и у тебя выдался тяжелый. А ты не хочешь поспать, Салакуни?
- Хочу, - воин ответил так мрачно, что старик не стал переспрашивать.
Меч продолжал долбить дерево всю ночь.
Глава тринадцатая
Ожерелье С'Шуги
Перед самым рассветом Салакуни добрался наконец до бурундука. Лезвие меча царапнуло шкурку и маленький зверек отчаянно кинулся в атаку. Воин вытащил меч, сунул в яму руку, тут же достал, рассмотрел вцепившегося в палец зверька.
- Беги, - сказал ему гигант. - Беги, пока я не раздавил тебя!
Бурундук яростно заверещал, но послушался: метнулся оранжево-черной молнией по могучему плечу и взвился вверх по стволу дерева. Салакуни, нетерпеливо пыхтя, опять полез в яму и кончиками пальцев нащупал наконец ожерелье.
- О, Джу-Шум!!
Чиптомака подскочил как ужаленный, спросонок уронив с вечера оставшийся лежать на животе гуоль. Женщина, уронив голову на траву, застонала.
- Я достал его! - Салакуни покачал ожерельем перед лицом старика. - Я достал его!!
По лицу воина растеклось такое блаженство, что Чиптомака даже заулыбался. Черная Луна возблагодарила гиганта за старания: на короткое время перестала жечь его грудь огнем.
- О, как я устал!.. - протянул Салакуни и вытянулся во весь рост на земле. - Приготовьте мяса в дорогу, скоро нам придется идти.
Он закрыл глаза и мгновенно уснул. Старик потрогал Ларимму.
- Вставай, дочь спира, пора готовиться к дороге.
- Куда? - женщина села. - О, я не смогу, у меня ноги как деревянные, только болят!
- Тогда иди обратно в Шерешен, - предложил Чиптомака, высекая искры из кремня. - Сейчас Черная Луна поднимет нашего здорового приятеля и погонит к болоту, на волшебный остров.
- А что там будет? - загрустила Ларимма, опять трогая щеку. - Что, если демон убьет его?
- Может, и убьет, - согласился старик. Но мне кажется, и-эмма, что убьет он нас. А с ним вытворит что-нибудь еще худшее, чем Черная Луна. Да только что делать, и-эмма? Может быть, вырвать у него ожерелье и утопить в болоте?
- Он нырнет за ним! - испугалась Ларимма. - Не делай этого!
- Как будто я смогу это сделать... - усмехнулся Чиптомака. - Вон он во сне его стиснул так, что колечки сыпятся...
Женщина нагнулась над спящим гигантом и подняла несколько сорвавшихся с ожерелья золотых колец. Каждого хватило бы на неделю сытой жизни...
- Наверное, они не очень важны, - предположила она и стала пристраивать кольца в уши.
- Да и мне, - тут же потребовал долю Чиптомака. - Из того, что я слышал, и-эмма, думаю, что Очи-Лош хочет заполучить тело Салакуни.
- Как это?
- Ну, кажется мне так... И-эмма, разве можно что-то объяснить такой глупой женщине, как ты?! Просто белый человек говорил, что демон, которого на самом деле зовут С'Шуга, мертв. Но жив... И-эмма! - Чиптомаке было очень трудно вслух выразить свои мысли. - Ему нужно тело, вот он и хочет тело Салакуни.
- А мне казалось, он хочет ожерелье, - заметила Ларимма. В правом ухе у нее было три кольца, в левом - пять.
- Хочет, - согласился Чиптомака. - Так хочет, и-эмма, что даже такой здоровяк, как Салакуни вот-вот выдохнется. Но тело ему тоже нежно. А где взять лучшее тело?.. Вот ты бы согласилась, и-эмма, иметь белое тело да еще с головой спира? Демону пока приходилось обходиться этим.
- Да, лучшего тела не найти, - с грустью согласилась Ларимма, потрогав щеку. - Меня сильно изуродовали?
- Да нет, и-эмма, ты лучше прежнего, - зло огрызнулся старик. - Так что ты думаешь?!
- О чем?
- Как - о чем, глупая дочь козла?! Идти нам за ним следом, или вернуться в Шерешен? Если твои воры умерли, то бояться нам больше некого.
- Это тебе некого, - обиделась Ларимма. - А меня изгнал верховный жрец седьмого бога, мне нет жизни на Чамка-Ти, если некому за меня постоять. Так ты, значит, хочешь бросить Салакуни, хотя он только вчера спас тебя от верной гибели в паутине, где ты запутался, как вонючая муха?! Сын крокодила!
Чиптомака задумчиво потрогал струны гуоля. Действительно, воин его спас. Но сам-то старик не мог спасти воина, не мог защитить от демона! Правда, немного жалко Ларимму, которая пойдет с ним на болото одна и наверняка пропадет. Старик немного привязался к глупой женщине, никого, ближе нее и Салакуни, у него не было и здесь, у Чамка-Ти, и на берегах Квилу.
Между тем воин открыл глаза, сел и тут же схватил с огня едва начавшееся жариться мясо. Ларимма, проявив несвойственную ей хозяйственность, взяла длинный прут и нанизывала на него кусочки пищи, собираясь в путь. Салакуни поскреб грудь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
