Самодержец предоставил своему другу и сподвижнику обширную возможность действовать самостоятельно, назначив его в 1703 г. губернатором Ингерманландии (позднее — Санкт-Петербургская губерния). Меншиков удачно отбивал все попытки шведов возвратить себе земли по течению Невы и защитил российскую столицу. Одновременно он руководил строительством Санкт-Петербурга, Кронштадта, корабельных верфей на реках Нева и Свирь.
Громкая военная слава Меншикова связана в первую очередь с Калишем, Полтавой и Переволочной — решающими сражениями Северной войны. В них он не просто пунктуально выполнял установки царя, но и сам проявил немалые задатки полководца.
Сражение при Калише 18 октября 1706 г. между корпусом генерала Мардефельда и драгунами Меншикова началось с атаки русских, несмотря на значительное преимущество врага: 27 тысяч человек против 17 тысяч. Шведы отчаянно сопротивлялись и даже сумели потеснить русских драгун. Увлеченная преследованием шведская кавалерия оставила без прикрытия пехоту. Этим промахом Мардефельда умело воспользовался Александр Данилович. Он тут же велел спешить несколько эскадронов для действий в центре, а на неприятельские фланги направил кавалерию, чем сокрушил вражескую пехоту. Он же отрезал шведам путь к отступлению.
Калишское сражение отличается тем, что это была чисто кавалерийская победа, с русской стороны не действовало ни одного пехотинца. Около 1 тысячи шведов полегли на поле боя, 1800 человек во главе с Мардефельдом оказались в плену, остальные были рассеяны. Потери русских были ничтожными — 80 убитыми и 320 ранеными. День Калишской победы, 18 октября, был объявлен викториальным днем и ежегодно торжественно отмечался наравне с днями победы у Лесной, Полтавы и Гангута. Это было самое значительное событие первых шести лет Северной войны, исход которого, безусловно, определили энергичные действия Меншикова. В сражении он блеснул и полководческим дарованием, и личной отвагой.
А.А. Керсновский называет Меншикова «творцом и настоящим гроссмейстером русской кавалерии», утверждая, что «как кавалерийский начальник, предводитель конной армии, это деятель гораздо более крупный, чем Зейдлиц, Мюрат, Стюарт и Шеридан и смело может быть сравниваем с Румянцевым и Врангелем»[85].
М.В. Ломоносов. Полтавская баталия. 1761–1765
Немалая заслуга в разгроме шведов принадлежала ему и в ходе Полтавской битвы 27 июня 1709 г. Это Меншиков лишил Карла XII одного из важнейших преимуществ — внезапности атаки, своевременно известив Петра I о начале движения неприятеля под покровом ночи на русский лагерь. Как только шведская пехота приблизилась к редутам, она оказалась под губительным огнем артиллерии, расстреливавшей ее в упор и с флангов (см. очерк о Я.В. Брюсе) . Основные силы Карла, неся огромные потери, тем не менее, продолжали пробиваться сквозь редуты. По приказу царя в сражение вступила кавалерия, ведомая Меншиковым. После двухчасового боя она опрокинула шведскую конницу фельдмаршала Рейншильда. Карл XII приказал пехоте Левенгаупта, не задерживаясь у редутов, помочь своей коннице. Но миновать линию искуссно сооруженных редутов без серьезных последствий не удалось. Ряды шведов расстроились, на что и рассчитывал Петр, приказавший накануне возвести эти полевые укрепления. От основной массы откололась колонна генерала Рооса, которую атаковал Меншиков и принудил врага сложить оружие. В 8 часов утра Петр I вывел свою армию из редутов.
И грянул бой, Полтавский бой!В огне, под градом раскаленным,Стеной живою отраженным,Над падшим строем свежий стройШтыки смыкает. Тяжкой тучейОтряды конницы летучей,Браздами, саблями звуча,Сшибаясь, рубятся сплеча…
В бой была брошена кавалерия Меншикова. Данилыч все время находился в гуще битвы — под ним было убито три лошади. Когда шведская конница была оттеснена, Петр отдал приказ об общей атаке…
Бросая грудыТел на груду,Шары чугунные повсюдуМеж ними прыгают, разят,Прах роют и в крови шипят.Швед, русский — колет, рубит, режет.Бой барабанный, клики, скрежет.Гром пушек, топот, ржанье, стон,И смерть и ад со всех сторон.
Когда поэтические строки Пушкина «накладываешь» на реальную картину сражения, поражаешься и военному искусству русских полководцев во главе с Петром I, и героизму простых пехотинцев, артиллеристов и кавалеристов, и таланту великого русского поэта, сумевшего с такой силой и точностью нарисовать картину главного сражения Северной войны.
Сражение при Гангуте 25–27 июля 1714 г. Гравюра А.Ф. Зубова. 1721
К 11 часам утра все было кончено. Поле под стенами Полтавы было усеяно шведскими трупами: позже их насчитали свыше 8 тысяч, около 3 тысяч человек были взяты в плен. Оставшиеся бросились бежать.
Первым шведов настиг М.М. Голицын: те у Переволочны пытались переправиться через Днепр. Спустя несколько часов подоспел со своими драгунами Меншиков. Русских было 9 тысяч человек, в то время как генерал Левенгаупт располагал 16 тысячами. Численное превосходство врага не смутило нашего полководца, воодушевленного только что одержанной победой под Полтавой. Он потребовал немедленной и безусловной капитуляции. Деморализованные шведы сдались на милость победителям.
На многих генералов и офицеров после Полтавы низвергся буквально поток наград и чинов. Но и они не шли ни в какое сравнение с теми, которыми Петр отметил заслуги Меншикова. Это было справедливо: никто из сподвижников царя не мог даже равняться с Александром Даниловичем по вкладу в победу. Он был пожалован в генерал-фельдмаршалы, получил во владение города Почеп и Ямполь и почти 45 тысяч крепостных.
В 1709–1713 гг. он — командующий войсками, освобождавшими от шведов Польшу, Курляндию, Померанию, Гольштейн. На этом список громких ратных дел Меншикова обрывается. Но не закончилось его политическое возвышение. В 1718 г. он стал первым президентом Военной коллегии. И это несмотря на то, что в полной мере начали проявляться его корыстолюбие и жажда к обогащению любой ценой. Он не довольствовался уже имеющимся огромным состоянием, принимал богатые подношения, под чужим именем участвовал в казенных подрядах и банально тащил из казны. Это вызвало заметное охлаждение к нему со стороны Петра I, который периодически назначал над ним следствие (см. очерк о В.В. Долгоруком). Но отринуть от себя корыстолюбивого сподвижника так сил и не нашел. Однажды, когда дело дошло до суда, и судьи стали выбирать наказание между ссылкой и смертной казнью, государь посчитал достаточным денежный штраф, соразмерный хищению, заметив о Данилыче: «А он мне и впредь нужен».
В 1724 г. Меншиков, попавшись на хищениях вновь, был лишен поста президента Военной коллегии. От окончательной опалы его спасло заступничество императрицы Екатерины Алексеевны.
А после смерти Петра I в 1725 г. Меншиков стал фактически соправителем России, диктуя слабовольной Екатерине I все решения, которые считал необходимыми. Его алчность и властолюбие, с которыми Петру мало-мальски удавалось справляться, теперь достигли невероятных размеров. Светлейшему князю показалось недостаточно фельдмаршальского чина. Водя рукой подростка Петра II, который сменил на престоле Екатерину I и которым он бесконтрольно управлял, Меншиков в мгновение ока стал первым русским генералиссимусом. Он успел даже устроить помолвку своей дочери с молодым императором, рассчитывая стать, по сути, регентом и полностью распоряжаться высшей властью по собственному усмотрению.
Тем неожиданнее и оглушительнее оказалось скорое падение всесильного вельможи. «Полудержавный властелин» по наущению его врагов был тем же самым Петром II обращен в «первобытное состояние» и закончил дни свои ссыльным в сибирском селе Березове.
Неродовитое происхождение не помешало Александру Даниловичу стать «светлейшим». Вначале в графское и княжеское достоинство он был возведен императором Священной Римской империи германской нации (соответственно в 1702 г. и 1705 г.). Но и Петр Великий не забыл о своем любимце. Указом от 30 мая 1707 г. он возвел его в достоинство герцога Ижорского и светлейшего князя Российского государства. В 1727 г. новый император Петр II лишил своего опекуна и регента государства всех титулов. Но уже Анна Иоанновна в 1731 г. возвратила сыну А.Д. Меншикова Александру княжеское достоинство и титул светлости, оставшийся за его потомками[86].
Граф Дмитрий Алексеевич Милютин (1816–1912)
Этот человек прожил без четырех лет век. Пережил четырех монархов, от пятого — Николая II получил высший военный чин. Трудно даже представить, какую эпоху вместила в себя его жизнь: почти от Отечественной войны 1812 г. до Первой мировой.
