Но на протяжении тысячелетий золото проявило себя как надежная основа денежных систем: золотые византийские монеты, например, не выходили из обращения в течение восьми столетий - их ценность оставалась стабильной, в то время как короли и империи появлялись и уходили в небытие. Причины выбора золота очевидны: его редкость, ковкость, легкость в перемещении. Земля отдает свое золото понемногу и неохотно, тогда как бумагу вывозят с заводов грузовиками, и она легко вспыхивает, сгорая так же быстро, как нажитое состояние. Каждая унция золота, добытая со времен Креза, полностью сохранила свою ценность и полезность до того самого дня, когда родился Алан Гринспен.
Бумажные деньги, напротив, служат недолго. Коллекционеры могли бы увешать все стены образцами вышедших из обращения бумажных денег. Рано или поздно любые бумажные деньги выходят из обращения. В истории нет примеров обратного. Но когда родился Алан Гринспен, золото все еще было важным элементом денежной системы. В тот день унцию золота можно было купить за 20,63 долл. Двенадцатью годами ранее ту же унцию можно было купить менее чем за 19 долл., и такой была цена золота на протяжении почти 200 лет. Доллар так долго был привязан к золоту, что вряд ли был смысл справляться о цене. И в 1926 г., через 13 лет после создания Федерального резерва, которому было вменено в обязанность поддерживать курс доллара, можно ли было усомниться в том, что доллар останется сильным?
Гринбеки Линкольна
Первое появление центрального банка в Америке пришлось на 1860-е годы. До Гражданской войны люди могли выбирать, какими банкнотами пользоваться. В Америке свободно ходили монеты Британии и других суверенных государств, и каждый был волен ими пользоваться.
В то время в стране не было государственного банка. Закон признавал только одно средство платежа - золотые и серебряные монеты. Денежная масса страны состояла большей частью из банкнот, обеспеченных звонкой монетой. Хождение бумажных денег, таким образом, регулировалось законами конкуренции.
Но к 1862 г. правительство Линкольна подсчитало расходы на убийство южан, и получилось больше, чем соглашались дать банкиры северян. И без того зажатый в тиски финансовых проблем, Линкольн решил пойти знакомым путем. В начале 1862 г. был принят закон об узаконенном платежном средстве, разрешивший федеральному правительству выпускать бумажные деньги. Гринбеки Линкольна не имели другого обеспечения, кроме обещаний правительства. Новые деньги выпускались непосредственно правительством и являлись узаконенным платежным средством по всем обязательствам, кроме таможенных пошлин и процентов по казначейским облигациям.
Недовольный законом сенатор Чарльз Сампер размышлял, действительно ли было необходимо «запятнать наше достоинство [неразменными бумажными деньгами] - обесчестить себя явным отказом от выплаты долгов?… Горько - очень горько - думать, что такую страну, такую сильную, такую богатую и столь горячо любимую заставят принять эту морально сомнительную политику»61.
Гринбеки Линкольна до сих пор с нами. Только считанные единицы экономистов, конспирологов и эксцентричных комментаторов с подозрением относятся к этим деньгам и к тем, кто ими управляет. Иными словами, они имеют репутацию, какая бывает только у живых героев войны и мертвых рок-звезд. Но всё, чем можно управлять, обречено стать жертвой плохого управления… но крайней мере, такова наша гипотеза.
Нам трудно это представить, но когда-то у денег не было централизованного управления. Специалисты по истории экономики - приверженцы веры в неумолимую поступь прогресса - описывают период до Гражданской войны как время частых кризисов, нестабильности и банковских крахов. Поэтому введенная Линкольном централизация денежного хозяйства и даже его необеспеченные бумажные деньги многим представляются улучшением.
Но некоторые историки считают, что в предыдущий период - в эпоху Джэксона - у Соединенных Штатов была такая стабильная денежная система, какой впоследствии у них никогда не было. «Разговоры о разгуле жульничества, неплатежей и спекуляций "диких банков" крайне преувеличены, - пишет Генри Роджерс Хаммел в книге «Освобождение рабов, порабощение свободных» (EmancipatingSlaves, EnslavingFreeMen). - Если пересчитать суммарные потери владельцев банкнот за весь период, предшествовавший Гражданской войне, во всех штатах, принявших законы о свободе банковского дела, они будут меньше потерь одного года при 2%-ной инфляции в пересчете на масштабы хозяйства 1860-х годов»62.
Денежные власти 1863 г. очень быстро приобрели плохие привычки. В их распоряжении были печатные станки. В северных штатах объем денег в обращении быстро удвоился. Уже к следующему году курс гринбеков упал до 35 центов золотом. Пытаясь защититься, люди избавлялись от бумажных денег и накапливали золотые и серебряные монеты. Очень скоро частная чеканка монет была объявлена незаконной. А Конгресс попытался «запретить торговые договоры с обязательством оплаты в золоте». Однако в те дни гринбеки не пользовались таким всеобщим доверием, как сегодня. Правительство Линкольна было вынуждено отступить: иностранные государства настаивали на золотом обеспечении денег.
В конце XIX в. созданный Линкольном аппарат централизованного управления деньгами был по большей части демонтирован. Но опасные идеи не удержать под спудом. В 1913 г. была создана Федеральная резервная система, после того как банковская паника 1907 г. убедила банкиров, что банковский картель можно обрядить в мантию филантропии, и они протащили эту идею через Конгресс63.
Первоначально Федеральный резерв представляла собой преимущественно децентрализованную резервную систему с 12 окружными банками. Однако с вступлением США в Первую мировую войну все изменилось. Федеральный резерв был главным финансистом этой войны и накопил огромный пакет краткосрочных государственных облигаций. Не желая после окончания войны расставаться с ролью главного финансиста, Федеральный резерв продолжил политику инфляции денег и стал центральным игроком короткой и глубокой рецессии 1920-1921 гг. В 1920-е годы Федеральный резерв, направляемый Бенджамином Стронгом, тогдашним главой Федерального резервного банка Нью-Йорка, буквально «шел на всё» (по выражению Уильяма Андерсона) в попытке поддержать британский фунт. «Идти на всё» - это привычный стиль Федерального резерва.
От декаданса к депрессии
В тот самый год, когда родился Алан Гринспен, Ирвинг Фишер опубликовал известную статью «Статистическая связь между безработицей и изменениями цен» (А Statistical Relationship between Unemployment and Price Changes). В статье было описано то, что позднее стало известно как кривая Филлипса: функция, демонстрирующая, что умеренная инфляция не так уж плоха, поскольку, судя по всему, стимулирует занятость. К тому времени управляющие Федерального резерва уже разгадали ключевую формулу операций центрального банка в XX в.: для разогрева экономики нужно снижать процентные ставки, для охлаждения - повышать. Все верили, что пока инфляция не вышла из-под контроля низкие процентные ставки будут стимулировать здоровый бум.
Через год после рождения Гринспена в истории Федерального резерва случилось поразительное событие, задавшее тон на следующие три четверти столетия.
В июле 1927 г. Огден Миллс, министр финансов США, организовал совещание у себя дома на Лонг-Айленде. Он пригласил самых влиятельных людей в денежном мире той эпохи - руководителей центральных банков Англии, Франции, США и Германии. Присутствовали Бенджамин Стронг из Федерального резерва, Монтегю Норман из Банка Англии и Яльмар Хорас Грили Шахт из Рейхсбанка. Эмиль Моро, глава Банка Франции, ненавидел переезды почти так же сильно, как руководителей центрального банка Англии. Поэтому он прислал в качестве представителя своего подчиненного, Шарля Риста.
Речь шла о золоте. Точнее говоря, проблема заключалась в утечке золота из Англии, причиной чего был установленный Норманом чрезмерно высокий курс фунта стерлингов. После Первой мировой войны Банк Англии установил завышенный курс фунта, чем вызвал наступление экономического кризиса в Британии. Было предложено всем вместе расширить кредит. Стронг был близким другом Нормана; Шахт и Норман также были в дружеских отношениях. Помехой, как и 44 года спустя, был только француз. Франция пригрозила предъявить к погашению имевшиеся у нее фунты и тем самым опустошить английский золотой запас.
Чтобы снять давление с фунта, Стронг решил снизить процентные ставки в США и сделать американское золото доступным для Франции. При этом он жизнерадостно сообщил Ристу, что намерен предложить «стопку виски фондовому рынку»64. Впоследствии в 1931 г. Адольф Миллер из Совета управляющих Федерального резерва, давая показания перед сенатским комитетом по банкам, сообщил, что этот эпизод представлял собой «самую большую и смелую операцию из всех, когда-либо предпринимавшихся Федеральным резервом, и, по моему мнению, привел к одной из самых дорогостоящих ошибок, когда-либо совершенных им или любой другой банковской системой в последние 75 лет». Экономист из банка J. P. Mor ganвскоре после совещания на Лонг-Айленд заметил: «Монти и Бен посеяли ветер. Полагаю, мы пожнем бурю… Нас ждет мировой кредитный кризис».
