Я поврежденная? Что-то не так с головой?
Иначе как я могу так сильно реагировать на его грязные слова?
Эйден стягивает с меня джинсы, прежде чем я успеваю сформировать четкие мысли о, происходящем.
— Сними футболку, — приказывает он, когда мои джинсы стянуты до колен.
— Эйден...
Снова тот хриплый голос.
Нуждающийся, проклятый голос, который я не должна использовать в присутствии Эйдена.
— Если я это сделаю, то сдеру ее к чертям.
Его потемневший взгляд встречается с моим в борьбе за доминирование или в попытке заставить его сделать это. Я не знаю.
Часть меня испытывает искушение позволить ему, но другая часть просто стягивает футболку через голову и бросает ее где-то рядом. Я лежу перед Эйденом в своем белом лифчике и нижнем белье.
Я должна почувствовать себя неловко, учитывая, что он первый, кто видит меня в таком виде, но нет.
Во всяком случае, я встречаю его вызывающий взгляд своим собственным.
Потому что он еще не закончил. Он никогда не перестанет отнимать у меня вещи. Если я дам ему один, он возьмет десять.
Его горячий взгляд путешествует вверх и вниз по моему полуобнаженному телу, как огненные кнуты. Я пытаюсь не обращать на это внимания, но с треском проваливаюсь.
— Сними лифчик, — приказывает он, встречаясь со мной взглядом. На этот раз я не двигаюсь. — Последний шанс, Эльза.
Его губы кривятся в ухмылке.
Как бы мне ни нравилось, как звучит мое имя из его уст, я не позволяю этому поколебать меня.
Вместо этого я пристально смотрю на него. Словно мы вернулись в то время, когда у нас были ожесточенные сражения издалека.
Я скучаю по тем временам.
По крайней мере, тогда он был просто придурком.
Теперь он мудак, знающий все кнопки, на которые нужно нажимать в моем теле.
Эйден тянется к моей спине и стягивает лифчик.
Его глаза наполняются всепоглощающей похотью. Моя голова отворачивается. Возможно, я и не стесняюсь своего тела, но шрам это совсем другая история.
Этот шрам мой позор.
Ключ от моего Ящика Пандоры.
Эйден ползет на мне, опираясь на ладони, и целует мой шрам. Шок отдается эхом под моей кожей, и слезы наполняют глаза.
— Прекрати это!
Мне не нравится эта уязвимость.
Из всех людей Эйден не может видеть меня обнаженной, как телом, так и душой.
— Жаль, что ты не командуешь сегодня.
Он ухмыляется, прежде чем его рот возвращается к поклонению моему шраму, его щетина щекочет кожу.
Я пытаюсь оттолкнуть его. Его указательный и большой пальцы обхватывают сосок и сжимают его. Сильно. Я вскрикиваю, когда волна сильного удовольствия и боли растекается между бедрами.
Эйден с ухмылкой поднимает голову.
— Тебе это нравится, не так ли?
Я хочу покачать головой, сказать ему, чтобы он отвалил, но выражение моего лица должно быть ошеломленным.
Эйден снова щиплет меня за сосок, и я издаю шипение. Затем он массирует его, вызывая у меня смутное приятное ощущение. Прежде чем я успеваю упасть в эту яму, он снова щипает. Он делает это снова и снова. Как раз в тот момент, когда я впадаю в приятное чувство, он вновь щипает.
Я оказываюсь в бреду и пьянею от экстаза, который он из меня вырывает.
Он прикусывает другой сосок своим горячим ртом. Моя спина выгибается, когда он обхватывает твердый камешек губами, а затем слегка покусывает.
— Обожаю это. — от его теплого дыхания по моей коже пробегают мурашки. — Разве тебе не нравится то, что я с ними делаю? — я издаю какой-то звук, который не могу точно определить. — Хочешь, чтобы я укусил?
Я тяжело дышу, мои соски напряжены и чувствительны, но я не могу сказать «нет».
Я также не могу сказать «да».
Я ничего не могу сказать.
Возможно, Эйден прав. Возможно, мне нравится, когда он доминирует надо мной.
Его глаза темнеют, будто он читает мои мысли. Он не дожидается ответа. Он прикусывает со всей силы.
Боль пронзает мой позвоночник, и странное ощущение сжимает низ живота. Он массирует мой пульсирующий сосок языком, и я хнычу. Он кусает снова и снова.
Корчась, я плачу под ним, но не могу сказать ему остановиться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не хочу.
Никогда в жизни я не испытывала такого наплыва эмоций, и жажду этого.
Я жажду большего.
Сумасшествие заразно? Потому что я начинаю ощущать себя такой же порочной, как Эйден.
Так же, как и с его пальцами, успокаивающий массаж это просто наращивание, прежде чем он вновь начнет мучить меня своими укусами.
Он делает то же самое с выпуклостями моих грудей и мягкой кожей живота, прежде чем спуститься вниз.
— Должен ли я спросить, милая?
Его голос хриплый и наполнен глубокой похотью, которая течет по моим венам.
Его пальцы скользят по краю моего нижнего белья, прежде чем спустить его вниз по ногам.
Я вздрагиваю, когда холодный воздух касается моих чувствительных, влажных складок.
Эйден нюхает воздух и ухмыляется.
Я вижу дьявола в его глазах, и первая мысль.. Я хочу этого дьявола.
Как я могу желать дьявола?
— Я чувствую запах твоего возбуждения, — рычит он. — Что мне теперь с тобой делать?
Глава 21
Эйден обхватывает каждое из моих бедер, широко раздвигает их и опускается между ними.
Долгие секунды он просто изучает меня. Я рада, что всегда там гладкая. Не могу разглядеть его как следует, но чувствую его.
Его хриплое дыхание. Тяжелые движения его плеч. Его грубая сила сжимает оба моих бедра, держа меня распростертой для его глаз.
Он только наблюдает за мной, но этого достаточно, чтобы меня поразило первобытное ощущение.
Он как будто обжигает и плавит меня своим взглядом.
— Эйден...
Не знаю, почему зову его по имени. Все, что я знаю, это то, что я не могу выносить удушающего напряжения.
— Хм. Ты вся мокрая. — он отпускает бедро, проводя большим пальцем по моим складкам. — Ты стала мокрой с тех пор, как я поцеловал тебя? Или после того, как я бросил тебя на кровать?
— Я.. Не знаю.
— Я люблю целовать тебя.
Я тоже люблю.
Черт, я тоже люблю.
— Твои губы созданы для меня, милая. — он берет паузу. — Все в тебе создано для меня. — он целомудренно целует мои складки. Контакт такой интимный, такой... грубый, что по спине пробегает дрожь. — Кто-нибудь пробовал на вкус твою киску раньше? Ты позволяла?
В его тоне слышатся резкость, словно он не хочет слышать ответ. Одних его слов достаточно, чтобы нарисовать в моей голове грязную картину. Рот Эйдена на моей самой интимной части.
Я нуждаюсь в этом образе.
Если я не получу этот образ, мне, вероятно, приснится сон и я проснусь с рукой между ног.
Он проводит большим пальцем по моему клитору.
— Ответь мне.
Я подавляю стон.
— Н-нет.
Он замирает, и я тоже. Что я натворила?
Это какой-то тест, и я все испортила?
— И никто не сделает этого в будущем. — он вводит в меня палец, заставляя выгнуться дугой на кровати. — Твоя киска будет знать только мои пальцы, мой язык и мой член. Это ясно?
Я киваю. Я бы кивнула на что угодно в данный момент, потому что я занята тем, что говорю своему телу не тереться о его палец и не вспоминать, как тот же самый палец не так давно довел меня до мук удовольствия.
— Для тебя это не будет легко. — голос и глаза Эйдена темнеют. — Ты не можешь отбиваться. Не можешь приказать мне остановиться. Ты ничего не получишь. — мои губы приоткрываются, когда по всей коже пробегают мурашки. — Мне нужно, чтобы ты это поняла. — его хватка на моем бедре напрягается, будто он сдерживает себя. — Я не остановлюсь.
Это один из тех случаев, когда было бы разумнее сбежать и никогда не возвращаться. Эйден из кожи вон лезет, давая мне шанс остановиться, пока он не приступит к делу. Любой нормальный человек воспользовался бы этим шансом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Очевидно, я ненормальная.
— Я поняла.
