Два слова. Два простых слова. И со мной покончено.
Эйден бросается на меня как сумасшедший. Он убирает палец, и прежде чем я успеваю возразить, его язык скользит от нижней части моего входа к верхнему.
О, Боже.
Голова откидывается назад, а спина выгибается. Он делает это снова. Я вскрикиваю от навязчивого, завораживающего ощущения.
Незнакомое напряжение сковывает живот. Грудь сжимается так сильно, что я искренне боюсь, что что-то не так с моим дефектным сердцем.
Тот факт, что одно прикосновение может вызвать такую необузданную реакцию, пугает. Волнует, но все равно пугает.
Что-то внутри меня открывается.
Детонация. Пробуждение.
Я мечусь, мяукаю и вцепляюсь в простыни, словно они спасательные тросы. Что, черт возьми, он делает?
Он покусывает мой клитор, прежде чем погрузить свой язык внутрь, трахая меня так, словно это его член.
— Эйден. О, Боже мой, Эйден!!
Он останавливается, его голова выглядывает из-между моих бедер с грязной ухмылкой на лице.
— Мне нравится идея быть твоим Богом.
Затем его язык снова входит в меня.
Мне конец.
Я жертва его и его злого языка.
Он берет меня им, словно боготворит и наказывает одновременно. Его темп неумолим, непримирим и так чертовски неконтролируем.
Нет ничего предсказуемого в том, что он будет делать дальше или как далеко зайдет.
Я не могу удержаться, чтобы не упасть в его хорошо сделанную паутину, как глупая муха.
Я не могу устоять перед этим.
Не могу устоять перед ним.
Его большой и указательный пальцы щелкают по моему клитору, и все рушится. Я разваливаюсь на части с бессловесным криком. Это жестокое ощущение похоже на то, как будто тебя ввергает в шторм.
Я лечу на урагане, не желая посадки.
Когда я все-таки спускаюсь, то ожидаю увидеть Эйдена, смотрящего на меня с самодовольным блеском.
Но нет.
Он продолжает пожирать меня. Его язык облизывает мою влагу вверх и вниз без малейшей паузы. Моя кожа чувствительна, и каждое прикосновение его рта вызывает одновременно удовольствие и боль.
— Остановись... — я вцепляюсь в его черные как смоль волосы и пытаюсь оттолкнуть, но он погружает свой язык в меня и из меня. На этот раз он добавляет палец. Я корчусь на кровати, мои глаза закатываются. — Пожалуйста...
Я отталкиваю и притягиваю его одновременно. Атака бесконечных ощущений медленно убивает меня, как смерть от тысячи порезов.
— На этот раз кричи, — хрипит он, его глаза затуманены похотью, прежде чем он вонзает в меня и палец, и язык.
Еще один сокрушительный оргазм захлестывает меня. Мой крик перерастает в рыдание. Голос становится хриплым. Соски пульсируют от боли как от его предыдущего нападения, так и от чрезмерной стимуляции клитора. Голова кружится, и я едва могу открыть глаза.
Эйден не останавливается.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — я плачу и сжимаю его плечо. — Остановись, умоляю тебя.
Я ожидаю, что он отмахнется от меня и ударит меня еще одним оргазмом.
Голова Эйдена выглядывает из моих бедер, и он медленно облизывает свои влажные губы.
Нет, он не облизывает губы. Он слизывает меня со своих губ.
Почему это так горячо?
Эйден забирается на меня и целует с самозабвением и животной потребностью. Он хватает мое лицо и погружает свой язык в мой рот. Мое чувствительное ядро пульсирует, пробуя себя на нем.
— Тебе нравится свой вкус? — он шепчет мне в губы. — Я чертовски уверен, что да.
Мои щеки пылают.
— Дай мне понаблюдать, останешься ли ты такой же на вкус после еще одного оргазма.
Я сжимаю его бицепс.
— Не надо. Пожалуйста.
Не думаю, что смогу выдержать дополнительную стимуляцию.
Он проводит языком по моей нижней губе.
— Что я получу взамен?
— Мою признательность? — я слабо улыбаюсь.
Он качает головой.
— Ты должна укрепить свою игру.
Я нерешительно кладу руку ему на футболку, поднимаюсь и ловлю его губы в робком поцелуе. Он стонет, прежде чем углубить поцелуй, оставляя меня бездыханной и бескостной.
Когда я отрываюсь, он ухмыляется.
— Все еще недостаточно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Если я смогу удержать на нем внимание, он оставит меня в покое, верно?
Я отталкиваю его назад, так что он садится на корточки, а я в такой же позе перед ним.
— Сними свою футболку.
Он поднимает бровь, будто не понимает, к чему я клоню.
— Зачем?
— Просто сделай это.
Он усмехается, стягивая футболку через голову и закидывая ее за спину.
Я стараюсь не таращиться и с треском проваливаюсь. Если он хорошо выглядел в своей форме и футболке, то без ничего он абсолютно восхитителен.
Твердые выступы его мышц не только вырезаны, но и четко очерчены, словно он потратил время на прокачку каждой. У него несколько красивых родинок на боку, как та, что в уголке глаза.
Одна из татуировок со стрелками, похоже, направлена прямо ему в сердце.
Я нерешительно протягиваю руку туда, где бьется его сердце. Моя ладонь горит от соприкосновения, и собственное сердце почти опрокидывается от стремительного биения в его.
Регулярный, здоровый ритм.
Не желая быть пойманной, чувствуя, как бьется его сердце, я ласкаю его затвердевший сосок, ощущая, как напрягается и пульсирует мое сердце, будто он прикасается к нему.
— Я почти уверен, что ты не знаешь, как дразнить член. — его голос грубый, глубокий и леденящий.
— Ч-что?
Он отрывает мою руку от своего соска и прижимает ее к толстой выпуклости на своих джинсах.
— Чувствуешь, что делает со мной твое маленькое поддразнивание?
Мои глаза расширяются, а пульс бьется в неровном ритме.
Прежде чем я успеваю отреагировать, Эйден расстегивает свои джинсы и стягивает их вместе с боксерами, освобождая свой твердый как камень член.
Святое. Дерьмо.
Единственные члены, которые я видела в своей жизни, были из порно — мне было любопытно, не судите. У меня всегда была теория, что настоящие не так эстетичны — или велики.
Что ж, я оказалась неправа, потому что по Эйдену следовало бы нарисовать картину. Или сделать снимок.
Это не должно находиться в пределах досягаемости человека.
Эйден смотрит, как я наблюдаю за его членом с этим мрачным взглядом.
— Ты раньше обхватывала этими губами член?
Я сглатываю, качая головой.
Как будто это возможно, эрекция Эйдена затвердевает еще больше.
— Блядь.
Его глаза сияют собственническим блеском, который проникает глубоко внутрь меня.
Мое тело вытягивается по стойке смирно, и я продолжаю облизывать губы, хотя и не собиралась этого делать.
Он толкает меня так, что я ложусь на спину, а он оказывается сверху, его колени по обе стороны от моего лица.
— Ты позволишь мне трахнуть этот ротик, милая? — мои безумные глаза мечутся между ним и его членом. — Или хочешь, чтобы я трахнул твою киску?
О, Боже. Он разорвёт меня, если я впущу его в себя.
Последний раз глотнув, я слегка приоткрываю губы.
Это все, что нужно Эйдену для разрешения.
Он погружается в мой рот на одном дыхании.
— Черт.
Я пытаюсь вобрать его в себя как можно больше, но он задевает мое горло. У меня срабатывает рвотный рефлекс, и на глаза наворачиваются слезы.
Эйден почти полностью выходит. Я не успеваю отдышаться, как он вновь оказывается у меня во рту.
Он твёрдый, грубый и неуправляемый.
— Знаешь, как сильно я фантазировал о том, как ты примешь меня, как хорошая маленькая девочка? — он хрипит, хватая меня за волосы, наклоняя мою голову и входя ещё глубже. — Ты знаешь, как чертовски красиво ты выглядишь, заполненная моим членом?
Я издаю неразборчивые звуки, пытаясь облизать его и как-то остановить.
Это работает, так как он двигает бедрами и гладит мои волосы грубыми пальцами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я должен был сделать это раньше. Ты должна была стать моей намного раньше.
Я слишком поглощена его вкусом и воздействием, которое он оказывает на мое тело, чтобы обращать внимание на его слова.
