Она скорчила гримасу, но решила, что лучше оправдываться, — пусть даже Скарборо получил по заслугам.
— Гости еще в зале, — сказала она, — и все ждут каких-либо объявлений. И если мы сейчас объявим, что продолжаем церемонию, то все сделают вывод, что сказанное Скарборо не имеет никакого значения.
Граф уставился на нее с таким выражением, что сразу стало ясно: одна мысль об этом привела его в ужас.
— Не думаешь ли ты, что теперь я могу жениться на тебе?
Аннабел почувствовала, как по ее щеке покатилась слеза, и казалось, что слеза эта смыла все ее надежды и мечты. Она моргнула, чтобы не разрыдаться, а граф продолжал:
— Твоя добродетель скомпрометирована, Аннабел. Учитывая это, я никак не могу жениться на тебе.
«Твоя добродетель скомпрометирована».
Бернард не знал, что Билли Джон скомпрометировал ее задолго до того, как она познакомилась с герцогом Скарборо. Однако она не могла просто так сдаться. Утирая слезы, Аннабел проговорила:
— Бернард, я знаю, что ты расстроен, но…
— Расстроен?! Аннабел, этим словом не описать то, что я сейчас чувствую. Я был смертельно оскорблен Скарборо… и тобой.
— Если только ты позволишь мне объяснить…
— Объяснить?.. — Он скрестил руки на груди, и его бледно-зеленые глаза засверкали гневом. — Да, Аннабел, будь добра, объясни. Что случилось между тобой и Скарборо? Что дало ему повод останавливать церемонию?
Девушка раскрыла рот, но так ничего и не сказала. Да и что она могла сказать? «Да, дорогой, я была наедине с другим мужчиной, и он целовал меня. Это случилось ночью накануне нашей свадьбы, но что с того? Давай поженимся, невзирая на это?»
Вряд ли такие слова успокоили бы графа. Но все же она не могла лгать, не могла сказать, что совсем ничего не случилось. Да, она не способна была солгать мужчине; чтобы он женился на ней.
— Мне жаль… — пробормотала девушка. По крайней мере эти слова были правдой. — Бернард, я знаю, что причинила тебе боль, и мне очень жаль.
Он вытянул вперед руку:
— Кольцо, Аннабел. Не будешь ли ты так добра вернуть мне кольцо?
«Не думаешь ли ты, что теперь я могу жениться на тебе?»
Тысячи миль и миллионы долларов отделяли ее теперь от Миссисипи, но она все еще оставалась той девчонкой из лачуги с жестяной крышей, и та девчонка была недостаточно хороша для того, чтобы на ней жениться.
Аннабел сняла с пальца кольцо с сапфирами и бриллиантами и протянула его графу. Сквозь пелену слез она видела, как он взял его, затем развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. И с ним ушли все надежды ее семьи, все разрушилось из-за одной-единственной бессонной ночи, «Лунного сияния» и этого ужасного мужчины.
На Аннабел снова нахлынули злость и боль, и она больше не могла их сдерживать. Она была унижена, растоптана, и она была в бешенстве. А что еще может делать девушка в таком состоянии, если не рыдать без остановки?
Она опустилась в кресло и всхлипывала до тех пор, пока у нее не заложило нос, не опухло горло, а в груди не запершило. Она плакала, пока не выплакала все слезы. А потом, когда глаза наконец высохли, задумалась о том, что же делать дальше.
Но почему именно она должна была что-то предпринимать? Может быть, она и вела себя глупо, но вся вина за случившееся — на герцоге Скарборо. Это из-за него все пошло неправильно. Именно он все испортил, так пусть теперь и исправляет.
Но с другой стороны, она могла бы просто пристрелить его как собаку.
В данный момент второй вариант представлялся ей более соблазнительным. Но увы, это принесло бы лишь пятиминутное облегчение. Кроме того, за это ее могли бы повесить.
Нет, первый вариант — единственное, что ей оставалось. Вот только возникал вопрос: как это сделать?
Она долго думала и спустя час после напряженных размышлений наконец-то кое-что придумала… Но она не могла справиться с этим делом в одиночку.
Аннабел умылась, припудрила нос и отправилась на поиски дяди Артура. Она до сих пор чертовски злилась на него за вмешательство, но чтобы ее план сработал, ей требовалась его помощь.
Она также знала, что приводить свой план в исполнение нужно прямо сейчас, а если она этого не сделает, если продолжит сидеть, сожалея о случившемся… то лучше просто взять один из пистолетов Джорджа и отправиться на поиски Скарборо. И как только он появится в ее поле зрения, то скорее всего она пристрелит его, не задумываясь о последствиях.
К закату Кристиан был трезв и бодр, но настроение у него было ужасное — ни с кем не хотелось общаться.
К счастью, Сильвия куда-то ушла, но оставила ему записку, в которой сообщала, что Рамсфорд отменил свадьбу. К счастью, Макинтайр находился в каюте, и при одном только взгляде на хозяина он тут же принес ему порошок Бичема и чайник крепкого свежезаваренного чая с медом и лимоном.
После чая герцог побрился, принял ванну и сразу же приободрился. Когда же он покончил с бифштексом и тарелкой картофеля, то уже понимал: жизнь в конце концов не так уж плоха. Более того, к восьми вечера он точно знал, что именно должен сделать. А в девять герцог постучал в дверь каюты Аннабел, разумеется, надев предварительно свежий костюм и придав себе, как он надеялся, более или менее приличный вид.
Дверь открыла мать девушки, которая не слишком обрадовалась его появлению, что было вполне объяснимо.
— Мое почтение, миссис Чамли. — Он поприветствовал ее кивком головы. — Могу ли я немного побеседовать с Аннабел?
— Есть ли хотя бы одна причина, по которой я могу допустить это? — осведомилась женщина.
Но в то же мгновение до него донесся голос Аннабел:
— Все в порядке, мама! Впусти его светлость! Я уже почти закончила!
Генриетта распахнула дверь пошире, позволив гостю пройти, и Кристиан, воспользовавшись моментом, пробормотал, что хотел бы остаться с Аннабел наедине. Генриетта с удивлением приподняла бровь, затем пожала плечами.
— Почему бы и нет? — пробормотала она в ответ. — Теперь уже приличия не имеют особого значения, не так ли?
— Боюсь, что так, — кивнул герцог.
— Я вернусь через пятнадцать минут. — Бросив взгляд через плечо, Генриетта добавила: — Аннабел, я выйду ненадолго.
— Что?.. — Девушка, стоявшая возле круглого стола в центре комнаты, подняла взгляд от документов, лежавших перед ней. — Выйдешь? Куда?
— Я просто вспомнила, что мне нужно поговорить с Артуром. Я сразу же вернусь. У вас двоих все равно есть, что обсудить.
Генриетта выскользнула из комнаты, не обращая внимания на протесты дочери, и закрыла за собой дверь.
Кристиан тотчас приблизился к столу — он не имел права терять ни минуты и не собирался ходить вокруг да около.
