— воскликнула Елена.
Я осмелел настолько, что решил задать ей ещё один деликатный вопрос.
— Скажите, сударыня, как велико наследство, которое Вы получили? Поверьте, что спрашиваю я это не из любопытства. Просто хочу разобраться в таинственной смерти вашего отца.
— Что ж, понимаю, — после недолгого раздумья проговорила она. — Отец всегда содержал свои дела в хорошем состоянии. Он оставил мне вот этот дом в Петербурге, большое имение в Ярославской губернии, и более полумиллиона рублей в ассигнациях и ценных бумагах.
Мне показалось, что я ослышался. Пятьсот тысяч! Я, конечно, знал, что Елена Старосельская — состоятельная особа, но я не думал, что настолько состоятельная.
— По завещанию, — продолжила она, — папенька также оставил двести тысяч рублей своему брату Григорию Николаевичу.
— Что? — удивленно переспросил я. — У него есть брат? У вас есть родной дядя?
— Да. Он младше отца на пять лет.
— Но почему Вы мне о нем раньше не сказали?!
— Но ведь Вы меня об этом не спрашивали, — она виновато посмотрела на меня, а потом подлила в мою чашку ещё чаю.
Потрясающе! Елена просит расследовать самоубийство своего отца, рассказывает мне кучу не представляющей большого интереса информации, а сама не говорит, что у покойника есть младший брат. Причем этот брат получил после смерти Павла Николаевича целое состояние. То есть у него был мотив желать смерти своему старшему брату. И об этом я узнаю только спустя почти три недели после начала расследования. Ну я и болван! Единственное, что меня хоть немного оправдывало, так это то, что раньше я ничем подобным не занимался.
Чтобы скрыть свои чувства, я принялся старательно есть варенье и запивать его чаем. Мне непременно поскорей следовало поговорить с Григорием Николаевичем Старосельским.
— Елена, расскажите о своем дяде. В каких он был отношениях с вашим отцом?
— О, ради Бога! Неужели Вы и его подозреваете? Это невозможно! Мой дядя прекрасный человек. Он очень любил своего брата. Не вздумайте его подозревать. Это просто смешно.
— Ну что вы, сударыня. Я всего лишь хочу с ним познакомиться. Возможно, он сможет помочь расследованию. Расскажите о нем.
Фрейлина издала грустный вдох. Она смирилась с неизбежным, и рассказала всё, что меня интересовало. Из ее слов передо мной предстал образ эдакого пятидесятилетнего сельского помещика, человека добродушного и гостеприимного, хотя немного ворчливого и слабого здоровьем. Жена его умерла лет десять назад, детей у них не было, так что Елена было его единственной родственницей. Хозяйством он заниматься не любил, предпочитая проводить время в обществе дворян Ярославской губернии. В общем, ничего интересного. Перспектива новой дальней поездки, на этот раз в Ярославскую губернию, меня не обрадовала. Если так разъезжать по губерниям, то расследование сильно затянется.
— Значит, он живет в Ярославской губернии? Вы не могли бы мне дать рекомендательное письмо к нему? Мне нужно повидаться с ним.
— Зачем? Ведь дядя сейчас здесь, в Петербурге, — сказала она и улыбнулась.
Я мысленно поблагодарил Создателя, что мне не пришлось ехать в Ярославскую губернию.
Это известие не только обрадовало, но и насторожило меня. Что делает Григорий Старосельский в Петербурге? Какие у него здесь дела?
— А как давно тут ваш дядя?
— Точно не знаю, — она пожала плечами. — Кажется недели две или три. Он приехал сюда в министерство, чтобы узнать, как движется его тяжба с соседом-помещиком. — Помолчав, она добавила: — Дядя вечно с кем-то спорит, ищет правду.
Значит, он находился в Петербурге во время убийства Бернарди. У него была причина желать смерти своему брату, ведь теперь он стал на двести тысяч рублей богаче. Но это, конечно, не значит, что он действительно причастен к смерти Павла Николаевича. Никаких доказательств этому нет. Как оказалось, многие в той или иной степени были заинтересованы в смерти Старосельского. Даже его дочь.
— Где он остановился?
— В этом доме. Он всегда здесь останавливается, когда приезжает в Петербург.
«Тем лучше, — подумал я. — Не нужно его искать».
— Если хотите, то можете поговорить с ним прямо сейчас, — предложила фрейлина, и я, естественно, согласился.
— Тогда нужно его предупредить. Он, кажется, сейчас в библиотеке. Служанка проводит вас туда.
Хозяйка дома грациозно встала и вышла из гостиной. Я остался один со своими мыслями. А подумать было над чем.
***
Когда Елена вышла, я посмотрел на стоявшие на верхней каминной полке фарфоровые часы. Было почти двенадцать часов дня.
Не успел я продумать вопросы, которые следует задать брату покойного действительного статского советника, как в гостиную вошла служанка и предложила мне пройти в библиотеку. Я последовал за ней, с интересом осматривая интерьер дома. Стены украшало несколько картин и гораздо больше гобеленов. Кое-где стояли удивительные по красоте китайские вазы и статуэтки.
В библиотеке я увидел Елену Старосельскую и Григория Николаевича, её дядю. Она представила меня ему, а потом вышла из комнаты.
Григорий Старосельский оказался пятидесятилетним мужчиной худощавого телосложения, среднего роста, с красным лицом и носом, выдававшим, что передо мной стоит любитель выпить. Чуть ли не половина его лица пряталась за большими усами и густыми бакенбардами. Одет он был в сюртук темно-зеленого цвета с большими золотыми пуговицами.
— Сударь, — сказал он, — рад с вами познакомиться. — Он протянул мне руку.
Мы обменялись любезностями, после чего уселись в кресла, стоявшие напротив друг друга. Григорий Николаевич достал табакерку и предложил мне попробовать его нюхательный табак. Я вежливо отказался, так как предпочитал не нюхать табак, а курить его. Нет ничего хорошего, если в обществе какой-нибудь симпатичной дамы вдруг начнешь шмыгать носом.
— Елена сказала, что Вы хотите поговорить со мной?
— Да, это так.
— О чем?
— Я хочу поговорить о смерти её отца Павла Николаевича.
Мой собеседник сразу насторожился. Его глаза изучающее смотрели на меня.
— Да, да. Несчастный. Покончить собственной рукой с жизнью… Это же не по-христиански. Но что об этом теперь говорить? Больше двух месяцев прошло. Его ведь не вернуть.
— Это не было самоубийство. Есть основания полагать, что вашего брата убили.
Григорий Николаевич вздрогнул.
— Но почему Вы так думаете? — запинаясь спросил он. — Полиция сказала, что он покончил жизнь самоубийством.
— Я видел на том месте, где, якобы, повесился ваш брат, следы того, что самоубийство было подстроено. Потом кто-то поджог постоялый двор, где находилась эта улика.
