ему хотелось водки и Наташу.
– А пили как у этого, у Пушкина, выпьем милая подружка, где же кружка, курва ты старушка! У меня тоже дома кружка есть керамическая старинная, я кофе из нее пью. Кофе сильно люблю, без него не могу прямо, а потом ссу, как собака. Писюн, полный воды становится. Курва. Или медовуху. Я раз делал сам, так меду взял литров пять, сахару, спиртяги убухал, не успел пену снять, до сына дружбан приехал, и давай с меня тянуть, курва, дядя Коля, дядя Коля. Так я им бутылку отдал, хай пьют, что мне для сына жалко что ли? И я буханул, так приятно!
Помолчали. Коля поковырялся в банке из-под краски, ничего там не нашел и завел новую тему:
– А я так отдохнул славно за субботу и воскресенье! На базар сходил, купил хлеба шесть буханок, за рубль восемьдесят, сметанки, кефирчику, домой пришел, кашки сварил и как сел…– он мечтательно зажмурился.
– Сто грамм налил, выпил, сметанкой заел, так приятно! Повторил, и залег кино смотреть, до обеда, а в обед еще сто пятьдесят, и сметанки. Так выходные пролетели быстро, прямо моментально.
Тут старый Филя, кряхтя, почесал поясницу и выматерился. Коля внимательно на него посмотрел и сказал:
– Не журысь, Филя. У меня тоже плечи болят, продуло наверно, или давление. На стремянку сегодня залез, плечи болят не могу, и голова кружится, а я ж еще высоты с детства боюсь, как сука-блядь… Ото стою, коленки дрожат, яички телепаются, страшно, курва… – и потом без всякого перехода, обратился к молодому маляру,– а ты Юрок, до той бабы в Березники съездил, или нет? Ты расскажи не стесняйся, тута все свои, только знать будем ты да я и еще полфабрики! – и весело засмеялся. Юрок выразительно покрутил пальцем у виска и полез на стремянку.
– Вот это молодежь, Филя, да?
– Да,– откликнулся дед.
– Сын вот как женился, на невестке моей, так и живем все в одной хате, а еще говорит, давай акции купим. А квартира у меня кооперативная, на балконе все есть и красочка и уголок, и цемент, и досточка какая! Да, а живем, их пятеро, и нас, считай всех семь человек, курва. И я, еб….й в сраку! А до невесткиных поехал, так тот батька стал жаловаться, мол, заездили девку, так я его из-за стола вызвал на двор, за сарай завел, дал по ушах и больше туда не ездю! Так вот.
Тут хмурый маляр почесал живот и скривился. Коля, сказал со знанием дела:
– Это солитер у тебя, Юрок! Они до сорока метров бывают, у одного мужика завелся, итак его под наркозом резали, курву.
– Червя? – спросила Натаха.
– Ага, мужика! Порезали пузо, давай вытягивать, еле вытянули… Аскарида еще есть, сука-блядь…
– Та я пережрал в обед,– сказал Юрок немного испуганно.
Коля встал и разминая члены, несколько раз присел. Потом махнул рукой и сказал:
– А пошли уже руки мыть, шабаш! Так Филя?
– Так,– кивнул дед, и рабочий день на этом закончился.
ДЕДУШКА РУССКОЙ АВИАЦИИ
Ехал Костя Семенко их армии домой. Комиссовали придурка из ВВС. Через месяц. И куда призывная комиссия смотрела? Непонятно. Может план им надо было выполнять, а может Байзель постарался. Ну как можно взрослому мужику по ночам обсираться? Дали короче Косте армейским сапогом под зад, и пошел он в парадном кителе через КПП, рыдая.
Ну, туда-сюда из Узбекистана до Триполья дорога длинная, впечатлений много. Узбеки какие-то по дороге пристали: «Продай значки! Продай значки!» Еле убежал от них к проводнику в купе, носом шмыгая. А тот как на зло татарином крымским оказался. Выгоняет Костю, кричит: «Иди солдат к генералу, скажи пускай Крым назад отдает!» Вилкой замахнулся даже. Семенко сразу в штаны наложил от страха, лицо руками закрыл, узбеки смеются, а он орет на весь вагон:
– Отдайте ему Крым, товарищи! Ихы-хыы!!
Тут ветеран крепкий вполне простыни рваные менять пришел, как цыкнет на Костю:
– Цыц, гнида! А еще форму нацепил. Крым им отдавай, а они нас рваными простынями снабжать будут!
И пошло поехало! Костя еле-еле в купе свое смылся, но попутчики его в туалет погнали, так как воняло от него здорово, и он там рыдал, пока не заснул. Пришлось проводнику двери ломать. Прямо беда с этими дембелями!
Но доехал худо-бедно до Триполья все-таки.
Идет со станции красавец – парадка помятая, штаны с бахромой, фуражка… Промолчу. Всем взводом выбирали. Тут патруль. Лейтенант зовет:
– Товарищ солдат, сюда бегом!
Костя подбежал на дрожащих ножках, честь левой рукой отдал, стоит, кланяется. Летеха поморщился, запашок-то еще тот!
– Военный билет!
Стал Семенко по карманам рыться, достал свидетельство о рождении, он его на всякий случай с собой взял, так как любил. Лейтенант посмотрел, вернул, сказал: « Чтоб больше я тебя тут не видел, идиот!» и патрульный за собой увел. Подумал, наверное, что школьники в войнушку играют, ну не бывает таких солдат, не бывает!
А Костя радостный такой домой побежал, подпрыгивая и пальцами мотая во все стороны. Тут и Пасенков ему повстречался, Ярослав Иванович, отставной депутат, в Триполье личность известная.
– Привет, Семенко,– говорит,– а ты чего так вырядился? В солдатиков играешь?
Костя как заорет:
– Ну нееет! Ихы-хыы!! Не в солдатики! Я из армии пришел!
Пасенков аж присвистнул:
– Ого! Солдат значит? Летит времечко! А я тебя еще вооот таким помню. Дурной был, кудрявенький!
Костя в рев:
– Ихы-хии!! Ну я не дурной, ну не я был таким!! – и бежать.
Тут Ильич навстречу, получивший свое прозвище за редкое сходство с вождем мирового пролетариата. Щурится из под кепки, зубом цыкает:
– Семенко, Семенко, я тебя съем! Признавайся, ты от Байзеля ушел? А? Ты от всеобщей воинской обязанности отвертелся? А?
У Кости уже истерика и понос:
– Ну нееет! Ну я не отвертелся!.. Я…. Ыыыыыы!!! – и деру.
Вот и дом родной, бегом на 12-й этаж взлетел, запыхался, пропотел. В квартиру двери настеж, внутри Байзель сидит, пьяный. Еще проводы не закончились.
– О! Чумоход наш приперся! Шо, уже отслужил, салабон?
Костя аж извивается от обиды:
– Не ну Байзель, ну я не салабон!
Байзель кивает лысой головой.
– Ага, дух ты еще, душара! Присягу хоть принял? Или не успел?
– Принял,– Костя всхлипывает.
– А изменяешь почему?
– Ну не изменяю я ей, ну Байзель! Ну не ругай же меня, не смей! Я свой долг Родине отдал, я даже кросс один раз бежал целых сто метров. До туалета ночью, мне сержант приказал!
Байзель хохочет:
– Добежал?
Костя опять ревет:
– Нееет!
Наставник отсмеялся, говорит:
– Подожди Семенко, сейчас я Якоря позову!
Ну и позвал, Вовка пришел. Стоят вдвоем издеваются.
– Вот гляди Вова, – говорит Байзель,– комиссовали моего придурка, справку дали. Серун там написано. Синим по белому. Эй, рядовой, покажите дяде Якорю справку!
– Ихы-хи!!
Якорь ухмыляется, Байзель как гаркнет:
– Услышав свою фамилию, военнослужащий должен отвечать: «Я!»
А тут неожиданно Костя рев прекратил и нормальным голосом отвечает:
– А не военнослужащий
