года, подходит к завершающему этапу, то есть скоро состоится продажа,– и Тане предстояло проверить сам контракт купли-продажи, вот и обсуждали его, но тут Маришка не могла не сказать что-то про Кирилла, и так далее. И как-то получилось так, что она начала Таню убеждать в переезде в Москву:
– Таня, здесь для твоего парня больше возможностей.
– Господи, Мариша, он здесь вырос, это его город и… – Таня вдохнула поглубже прежде чем продолжить, – И здесь живут его родители, скоро родится младшая сестра.
– Дура ты, как есть, дура. Его семья – это ты, понимаешь, ты. Зачем ты ходишь к психологу каждый день, если толку от него ноль?
– Мариш, не начинай, ради всего святого, а?
– Что значит, не начинай!? – пришлось отодвинуть трубку от уха, так громко Маришка орала, – Ты опять сомневаешься в себе и в своих решениях? Но ты отличная мать. И так считаю не только я, а главное так думает сам Кирилл. Ты должна думать именно о нем, а не жалеть его родителей.
– Я никого не жалею…
– Мне то не заливай, я тебя с детства знаю. Кирилл твой! Твой сын, и ты лучше других понимаешь, что для него лучше.
– Ну, допустим.Что ты хочешь мне предложить? Чтобы он ехал поступать в Москву?
– Да! Ты сама прекрасно знаешь, что пусть он там, у вас, закончит универ с красным дипломом, гиганты адвокатуры его просто не пропустят в свой мир, самого по себе, им нужно будет помочь это сделать. И ты поможешь, или папа,– без разницы,– но представь, что будет с парнем, когда он поймет, что все его достижения и вся его карьера началась с того, что дорогая мамочка кому-то прижала яйца или заплатила.
– Ты преувеличиваешь. Можно подумать в Москве не так?!
– Так, только возможностей у него самого, без твоего участия появится больше, тут его не будет знать каждая собака, он сможет, -если только захочет конечно, в чем я не сомневаюсь,– добиться всего сам, без твоей волосатой лапы.
– Маришка, – Таня прыснула от смеха, – ты не меняешься.
– А чего мне меняться и ради кого? – в голосе подруги прорезалась грусть.
– Что-то не нравится мне твой голос, все в порядке?
– Да, просто… просто Илья нашел своего отца, и я не знаю, как мне на это реагировать. – Маришка горестно вздохнула и замолчала, ожидая реакции Тани.
– Это был вопрос времени, мы все это понимали, что рано или поздно Илья своего добьется. Ты уже говорила с ним?
– С Ильей?
– Нет, с отцом его! Кстати, мне интересно кто это, ты всегда этой темы сторонилась и сейчас как-то информацией не делишься, это выглядит подозрительно.
– Да, говорила. Он заявился ко мне в офис и потребовал объяснений.
– Вот урод! – Таня уже внутренне отца мальчика невзлюбила, недостоин тот такого сына, хотя конечно не ей судить, но все же. – А ты что?
– А что я? Послала его в пеший эротический тур по интересным местам нашей великой Родины, но Таня… Илья хочет общаться с отцом и у меня просто нет морального права ему это запрещать.
– Понимаю, моя хорошая, понимаю. Я могу чем-то помочь?
– Ты и так мне здорово помогаешь.
– Ты мой друг, как я могу тебе не помогать? – кажется Маришка пришла в себя и голос вновь стал уверенным, четким, – Держи меня в курсе, если что.
– Да, конечно. А ты подумай над моими словами.
– Хорошо, проверю документы и сразу вышлю тебе на почту.
– Спасибо, моя хорошая, не теряй время и подумай над моими словами.
Вот Таня и думала последние два дня, ожидая результатов экзамена Кирилла.
По сути, по всем перечисленным пунктам, Маришка была права. Таня и сама об этом думала, но не знала, как правильно все объяснить Кириллу и предложить ему переехать в Москву на ПМЖ.
Мало ли, как он может трактовать подобное предложение? Подумает, что она делает это из-за Димы, что хочет его вернуть, не без этого конечно, но какие-то действия в этом направлении предпринимать слишком рано, нужно до конца в себе разобраться.
Или есть еще вариант, который Маришка хоть отмела сразу, но Танину душу он сильно тревожил. Кирилл просто не захочет уезжать из-за своей семьи.
Пусть объективно они ему давно не семья, но все же он с ними рос, жил,– это не могло не стать чем-то важным для него.
Все эти мысли и страх добавлялись в копилку ее напряжения.
Присела на офисное кресло.
Попыталась сделать дыхательную гимнастику, но в кабинет осторожно постучали и появился хмурый Олег.
– Отлично, ты еще здесь. Надо поговорить.
И его хмурый вид, в купе со злыми глазами, сделали свое дело. С Тани вмиг слетела хандра и неуверенность разного рода, перед Олегом предстал настоящий специалист своего дела, что ему и нужно было.
Мужчина присел на край стола и достал из внутреннего кармана пиджака конверт желтого цвета, в таких обычно доставлялась документация или фотографии. Положил этот самый конверт на стол и, едва касаясь того пальцами пододвинул ближе к самой Тане. Было впечатление, что там не бумажки лежат, а как минимум атомная бомба.
Руки отчего-то замерли и отказывались слушаться, но она себя заставила. Аккуратно открыла конверт и достала содержимое.
Фотографии. Не очень четкие, но лица мужчин, сидящих друг напротив друга разглядеть можно было без особого труда. Также, в нижнем правом углу, на каждой фотокарточке стояла дата, когда снимки были сделаны.
Полтора месяца назад, за неделю до того, как приехал Дима, и их на объездной попытались подрезать.
Молча, несколько раз подряд, просмотрела все снимки. Ледяными руками отодвинула их от себя подальше и внимательно глянула на свои пальцы.
Они покалывали там, где она касалась снимков, противными иголками кололи изнутри, пытаясь прорваться сквозь кожу.
Боялась поднять взгляд на Олега и услышать ответ на мучивший ее вопрос, все же вопросительно посмотрела на друга.
– Ты же знаешь, есть парни в его охране, которых к нам в контору притащил я, вот они и кое-что выясняли, когда стало известно, что Климентьев с нами контракт разорвал, спустя неделю после этой встречи.
Таня еще раз взглянула на снимки. Фотографировали в помещении, в ресторане, если быть точной, в хорошо ей знакомом, кстати, -там немного сумрачное освещение, но убранство отлично угадывалось, как и лица говоривших, а затем пожимающих друг другу руки, мужчин.
– Почему раньше ко мне не пришел, ты ведь знаешь давно? – друг кивнул головой недовольно, – Поэтому ходил такой задумчивый в последнее время? Я думала,-это личное: любовь всей твоей
