— Вчера у нас был бег по гористой местности. — Рамон расхаживал между рядами и говорил так тихо, что приходилось вслушиваться. — Наградой за победу в состязании должен был стать руководящий пост в ордене Калатравы. Завтра в Леванте нам предстоит бежать под градом вражеских стрел, и на кону будет стоять жизнь или смерть. Взгляните на своих братьев — Алехандро и Санчо. Они ждали вас целую ночь, чтобы выразить свое раскаяние. Вчера они пришли первыми, но во время бега по лесу перерезали связывавшую их веревку. Они сделали это, чтобы поскорее прийти к финишу. Алехандро и Санчо повезло — они живы. Они живы, потому что завтра еще не наступило и потому что великий магистр Калатравы милосерден. Чего нельзя сказать о неверных. В Леванте непослушание означает смерть. Бросить товарища — смерть. Драться одному, а не рядом с товарищем, — смерть. Андре и Франциско, поздравляю вас. Вы лейтенанты ордена Калатравы. Сегодня вы возглавите бег.
* * *
Наша подготовка заключалась не только в активных физических упражнениях. Каждый день по два часа мы учились наукам и ремеслам.
Главный инженер ордена обучал нас плотницкому делу и строительству. Первые недели мы распиливали дубовые бревна на брусья, доски и болванки, а затем мастерили длинные клинья, лестницы и стенобитные орудия. По прошествии нескольких месяцев мы уже умели проектировать и строить усовершенствованные осадные механизмы — целые башни на колесах, которые можно было подкатить к замку во время штурма. Лекарь провел с нами двухнедельный инструктаж по медицине: мы научились промывать и перевязывать раны, накладывать шины на сломанные кости, готовить сироп из роз для лечения дизентерии. Ветераны рассказывали нам о военной стратегии, о новейших видах тактики, применяемой военачальниками сарацин, о сильных и слабых сторонах воинов неверных, об их оружии. Обычно мусульмане почти не носят доспехов, но их оружие совершенно. В основном они пользуются арбалетами, и болты, выпущенные из таких арбалетов, способны пробить железные доспехи с расстояния в сто футов.
— Неверные боятся смотреть нам в глаза, — объясняли нам наставники, — поэтому предпочитают дальний бой. Преодолевайте расстояние, разделяющее вас, друзья. Преодолевайте его как можно быстрее. В ближнем бою от арбалета нет толку.
Каждому рыцарю Рамон дал одного слугу, двух оруженосцев и четырех лошадей — двух боевых (на случай, если одна будет убита в сражении), одну вьючную для перевозки снаряжения и одну верховую для переездов. Слуга должен был носить провизию и готовить в походе еду. Оруженосцам полагалось ухаживать за нашими лошадьми и помогать нам надевать доспехи перед битвой — обычно для такой процедуры требовалась еще и подмога слуги. Чешуйчатая кольчуга была очень громоздкой, к тому же кузнецы так сделали застежки и крепления, что самому рыцарю до них было не дотянуться. Каждый день мы по часу тренировались надевать и снимать доспехи, и постепенно для этого требовалось все меньше времени.
Кроме того, мы занимались учебными маневрами с пешими воинами Калатравы. В основном то были крестьяне, обученные орудовать копьями и стрелять из луков, чтобы поддержать рыцарей. Эти воины, как и оруженосцы и слуги, ели и спали в другом крыле крепости.
Время от времени Рамон разъяснял нам суть того, что называл «искусством войны».
Он говорил:
— Настоящий воин должен быть мастером. Он падает в пучину человеческих эмоций — гнева, ужаса, стыда, эйфории, доблести, благоговения. Он падает в хаос, пытаясь создать порядок — царство Господа внутри себя и на земле. Воин проводит бессонную ночь перед битвой, перед созиданием, гадая, что принесет ему утро. Иногда ему не терпится ради преходящей славы доказать свою доблесть соратникам. Но единственно вечной наградой остается его вера.
Во время последней недели нашего пребывания в Калатраве Рамон сообщил нам о некоторых изменениях, касающихся нашего отъезда. Король Хайме потребовал в письме прибытия «только аристократического воинства» из Калатравы — одних лишь рыцарей. Таким образом, наши слуги, оруженосцы, инженеры и пешие воины не могли сопровождать нас в Леванте.
Король объяснял это нехваткой места на кораблях, в результате чего перевозка рядовых воинов и слуг из Калатравы «представляется неосуществимой».
— Мы все очень разочарованы, что приходится оставлять здесь наших преданных товарищей, — сказал Рамон за ужином. — Тем не менее король заверил меня, что нам будет предоставлено все необходимое. В Леванте сейчас не хватает рыцарей, а оруженосцев и пеших воинов — избыток. Тело, которому не хватает головы. Король обещал, что, когда мы прибудем в Левант, он обеспечит нашему войску всемерную поддержку, даст каждому рыцарю слугу и двух оруженосцев; а еще даст нам пятьсот пехотинцев из армий, которые раньше добрались до Востока. Так или иначе, у нас нет выбора. Мы должны подчиняться указам короля.
Я сидел напротив Рамона и услышал, как в конце ужина тот шепнул Бернарду:
— По-моему, королю нужно целых пять кораблей, чтобы уместить всех своих лизоблюдов и куртизанок.
За два дня до отъезда в порт Барселоны мы были посвящены в члены ордена Калатравы. Нам выдали мечи, которые благословил архиепископ Эммануель из Толедо. Церемония началась в сумерках с ритуального омовения; потом, очищенные святой водой, мы оделись в белые льняные наряды с капюшонами и босыми преклонили колена перед алтарем, на котором лежали наше оружие и доспехи.
В такой неудобной позе мы провели всю ночь до рассвета, не промолвив ни слова. Группа цистерцианских монахов из ближнего монастыря всю ночь пела псалмы из Священного Писания и следила, чтобы не погасли свечи и ладан. Густое пурпурное облако фимиама окутало монастырь. Невыразимо скучный вечер — восемь часов без движения, как идиоты, в этих дурацких нарядах. Кошмарная ночь.
На рассвете в церковь вошел архиепископ: тучный мужчина с потным лицом и зачесанными вперед, как у римских императоров, волосами. Он отслужил мессу, то и дело кашляя из-за испарений фимиама. Затем положил руки на алтарь и благословил наше оружие во имя Иисуса Христа. После мессы дядюшка Рамон совершил помазание. Одной из сторон своего меча шлепнул нас по щекам и объявил нас рыцарями Калатравы. Больше всего досталось тем, кто задремал после бессонной ночи. От резкой боли они резко вскинули головы, а один из моих собратьев даже упал от удара.
Андре крепко спал, вытянув шею, светлые волосы падали ему на лицо. Я удивился, как он смог заснуть, стоя на коленях, и безуспешно пытался его разбудить: шепотом звал через весь собор, но пространство под апсидами поглощало звук. В результате Андре получил сильнейший удар, эхо которого разнеслось по всему собору. Даже архиепископ, и тот, казалось, содрогнулся. Несомненно, Рамон был разочарован поведением Андре, лейтенанта ордена, лидера нашей братии.
