Архиепископ предоставил решение этого вопроса королю, и тот сказал:
— Да будет так.
Самый молодой приор, когда-либо назначавшийся в Санта-Крус, переезжает в захолустье, чтобы исповедовать горстку крестьян. Наверное, мои братья долго смеялись над изменчивостью моей фортуны. С другой стороны, без этого меня ждала бы судьба куда хуже — скитаться по деревням нищим пилигримом.
Я не упомянул о своей рукописи высокопоставленным особам. Я бы с радостью представил рукопись суду, но боялся рассказать о ее существовании.
Суд окончился, меня отпустили на свободу, и я не хотел дать толчок новым судебным разбирательствам или как-то растревожить короля. Я решил, что лучше умолчать о манускрипте, и спрятал его на дне деревянного сундука со своими вещами, которые взял с собой в Жирону. Последние восемнадцать лет пергамент пролежал там.
Спустя две недели после вынесения вердикта, когда Франциско достаточно окреп для путешествия, мы отправились в Жирону. Группа рыцарей из свиты барона Монкада проводила нас до поместья Корреа.
Я стал приходским священником в Жироне. Святые причастия, проповеди, крещения, свадьбы, похороны, разбирательства семейных ссор — дел у меня было полно, и года летели незаметно.
Я часто переписывался с братом Виалом из Санта-Крус, пока он не умер шесть лет тому назад. В последнем письме он написал: «После долгих странствий, брат Лукас, вы наконец нашли истинный путь служения Господу».
Истинный путь служения Господу. Именно так он и написал. Я храню это письмо на ночном столике.
Я сблизился со многими прихожанами, но больше всех с Андре де Монкада. Именно для него я и храню эту рукопись. Чтобы однажды, после моей смерти, он узнал о духовных терзаниях своего отца и о характере союза, в котором был зачат.
Андре — единственный человек в поместье, который не называет меня отцом Лукасом. Он зовет меня дядей с тех пор, как научился говорить. Сейчас ему пятнадцать. У него такие же серые задумчивые глаза, как у матери, и та же физическая сила, то же телосложение, что у его тезки и родного дяди, Андре.
Я стал для мальчика отцом и матерью. Франциско умер, когда Андре было всего два года. Несмотря на постоянную заботу Изабель, Франциско так и не оправился до конца от ран, полученных от руки принца Фернандо. Он мог хорошо чувствовать себя неделю, даже месяц, а потом его состояние снова ухудшалось. Воспаление оказалось очень стойким, и в конце концов старая рана убила его. Изабель последовала за ним всего год спустя, когда по провинции прошла волна лихорадки и унесла жизни четвертой части моей паствы.
На пятый год жизни Андре, после смерти барона Корреа, король назначил меня наставником мальчика. Я проводил с ним очень много времени, научил его читать и писать. В последние годы мы с ним обсуждали множество философских и теологических вопросов. Часы, проведенные с Андре, были приятным отдыхом от моих повседневных обязанностей: мальчик унаследовал цепкий ум и восприимчивость своих родителей.
Андре — наследник двух состояний: Корреа и Монкада, за исключением одной трети поместья Монкада, которую церковь забрала за спасение Франциско. И все-таки земельные владения Монкада больше любых других владений в королевстве.
Вскоре Андре придется решать, в котором из двух семейных поместий он будет жить. Казалось бы, он должен был выбрать Монкаду, однако мальчик равнодушен к материальным благам и прекрасно чувствует себя в Жироне.
Барон Монкада часто пишет Андре, объясняя преимущества проживания в его поместье. Полгода назад он нанес визит своему внуку, и я присутствовал при их встрече в гостиной. Барон велел Андре собирать вещи и готовиться к переезду в Монкаду. К сожалению, он недооценил характер Андре. Мальчик бывает весьма упрям, упрям и независим. Барон покинул Жирону через несколько часов после своего приезда — один, без внука.
Время не повлияло ни на щедрость барона Монкада, ни на его изобретательность. Он очень доволен тем, как слуги Господа пытаются восславить его имя. Он предложил внести вклад в строительство монастыря в Педрабл, вблизи столицы, но лишь при том условии, что Андре переедет в Монкаду.
После визита барона наша дружба с архиепископом Санчо из Таррагоны возобновилась, мы стали обмениваться письмами, обсуждая выбор поместья для проживания Андре.
«Я слышал, что Андре очень доверяет своему наставнику, — писал архиепископ. — Это доверие должно помочь вам повлиять на мальчика».
«Спасибо за добрые слова, — написал я в ответ. — Действительно, Андре очень привязан ко мне. Возможно, его нежелание покидать Жирону связано с тем, что он не хочет разлучаться со мной».
Архиепископ Санчо ответил незамедлительно.
«Во избежание болезненного расставания наставника с учеником, — писал он, — думаю, ваше изгнание из Барселоны и ее окрестностей может быть отменено».
Архиепископ Санчо также упомянул о возможности создания епархии неподалеку от Барселоны, в получасе езды от поместья Монкада. Владения данной епархии будут включать в себя тысячу гектаров и пятьсот крепостных. Епископ Лукас из Санта-Крус.
Жирона стала колыбелью, в которой вырос Андре. Но приходит время, когда человеку нужно расстаться с детскими иллюзиями. Он должен понять, кто он такой на самом деле.
Я молюсь о том, что смогу дать Андре мудрый совет, когда настанет час принимать решение.
Примечания
1
Евангелие от Матфея, 5, 30.
2
Книга Иова, 19, 6–7.
3
Псалтирь, 68, 2.
4
Песнь песней, 5, 6.
5
Песнь песней, 5, 8.
6
Евангелие от Марка, 3, 29.
7
Евангелие от Матфея, 7, 2.
8
Сгодится (фр.).
9
Дерьмо (фр.).
10
Псалтирь, 22.
11
Евангелие от Матфея, 3, 12.
12
Второзаконие, 30, 19.
