телефон и открываю Инстаграм. У меня нет ни одной публикации и лишь горстка подписчиков – в основном ботов, – но я подписана на фиктивный аккаунт Девона и еще на сорок семь других, девяносто процентов из которых принадлежат компаниям или знаменитостям, которые ежедневно что-то постят. Аккаунт Девона подписан на тридцать два из этих сорока семи аккаунтов. И хотя я оставила комментарий под последней публикацией на страничке Southern Living, сигнализируя ему, что хочу встретиться с ним сегодня в пять часов вечера, он ответит мне в комментарии под фото из другого аккаунта, чтобы никто не мог связать наши комментарии друг с другом.
Его паранойя не знает границ.
Но я не стану на него наезжать из-за этого, потому что его меры безопасности выручали нас бессчетное количество раз, а мы узнавали об этом лишь постфактум.
Я перестаю листать ленту, когда добираюсь до странички футбольного клуба «Нью-Орлеан Сэйнтс» и вижу комментарий от пользователя skate_Life831043. Этот комментарий Девона – единственный, который отображается в моей ленте, поскольку мы подписаны друг на друга и на этот аккаунт, так что мне не нужно пролистывать сотни комментариев, чтобы найти его.
Его комментарий гласит: «Кто это здесь у нас? Это же мой третий любимый игрок! #Вовремя».
Когда я узнаю подробности нового задания, Девон в первую очередь подбирает пять мест, где ему удобно со мной встречаться. Под номером три в том списке, который он мне дал, когда мы приехали в Лейк-Форбинг, значится кофейня на Главной улице. С помощью хэштегов он либо подтверждает время встречи, либо предлагает альтернативу. У меня есть полчаса, чтобы доехать до назначенного места, ведь он будет #вовремя.
Я выдираю лист бумаги из блокнота, лежащего рядом с холодильником, оставляю Райану записку, что ушла купить какой-нибудь еды, и выскальзываю из дома.
Я прихожу на пять минут раньше, но вижу, что Девон меня опередил.
Девону потребовалось два года, чтобы поделиться со мной первыми крупицами личной информации о себе. Мы просматривали поэтажные планы офисного здания, в которое мне нужно было проникнуть в нерабочее время, и он увидел знакомое имя среди тех, у кого был офис на том этаже, куда мне надо было попасть. «Это айтишник. Читал лекции в Массачусетском технологическом институте, когда я там учился», – сказал он тогда. Я не хотела проявлять излишнее любопытство, но мне все же хотелось узнать о нем как можно больше, так что я попыталась пошутить в надежде вытянуть из него больше информации. «Ты решал за него сложные уравнения?» – спросила я. Его пристальный взгляд заставил меня испугаться, что я выбрала неправильную тактику, но потом он засмеялся. Искренне, от души. И это растопило лед между нами. Подробности по-прежнему выдавались мне маленькими порциями, но теперь я имею полное представление о том, кто он такой на самом деле.
Девон сидит в дальнем конце зала у длинной, во всю стену, барной стойки. Эти места в основном занимают одиночки или пары, поскольку за стойкой не поболтаешь ни с кем, кроме своего ближайшего соседа. Он решает одну из своих любимых головоломок Какуро из лежащего перед ним сборника; на голове у него огромные накладные наушники – его голова и плечи двигаются в такт ритму, хотя я знаю, что в динамиках не звучит никакая музыка.
Его айкью зашкаливает. Когда он бодрствует, ему непременно нужно чем-то занять свой мозг – например, такими вот головоломками. Он поступил в Массачусетский технологический институт в семнадцать лет, хотя не думал, что задержится там надолго, но не потому, что не мог справиться с нагрузкой, – скорее, ему было смертельно скучно. Это его слова. Окончательно он решил бросить учебу, когда получил задание спроектировать сетевую систему для вымышленной компании, занимающейся рекламой в интернете, а потом узнал, что фирма самая что ни на есть настоящая, а его преподаватель использовал своих студентов, чтобы подзаработать на стороне.
В условиях свободного рынка он пошел прямо к клиенту и продал ему свои наработки напрямую по слегка заниженной цене. Потом рассказал обо всем остальным студентам из своей группы, и они последовали его примеру.
Так он оказался в деле. Уже очень скоро он выяснил, что самая прибыльная работа не всегда законна. Он добился наибольших успехов, добывая информацию и продавая ее по привлекательной цене людям, которые в ней нуждались, хотя зачастую даже не подозревали об этом. Он любит действовать на ощупь и обходить системы защиты. А если ты докажешь свою преданность ему, он всегда будет предан тебе.
Я заказываю капучино и пробираюсь к нему. Я сажусь на табурет через одно место от него. Не глядя на меня, он говорит:
– Я подключился к кабинету судмедэксперта, так что получу слепок ее зубов, как только его загрузят в базу. Вряд ли найдется совпадение, но кто знает.
Я едва заметно киваю, также не глядя на него. Совпадения не найдется. Мистер Смит не стал бы работать так грязно. Бесит, что мы можем никогда не узнать, кем она была на самом деле.
– А мы уверены, что это правда она? Что она правда погибла в той аварии? – Наверняка он уже все перепроверил, но я не могу не спросить.
Он кивает, и мне этого достаточно, чтобы понять: он уверен, что тело в морге принадлежит ей.
– Я нашла последнюю порцию инструкций, которые он ей дал, – говорю я ему.
Переворачивая страницу своей книги, Девон спрашивает:
– Что в них было?
Я достаю лист из заднего кармана и незаметно подкладываю его в потрепанный журнал, который затем бросаю на пустое сиденье между нами. Он не притронется к нему, пока я не уйду.
– Можешь сам посмотреть, но фактически он сказал ей вступить со мной в контакт и по возможности обыскать мою комнату. В довольно обтекаемой форме. И она сделала именно так, как он просил. Я оставила кое-что специально для нее, и она это нашла.
– Мне это не нравится. Совсем, – тихо говорит он.
– Ты не думаешь, что это был несчастный случай?
Он едва заметно качает головой – так, чтобы я поняла, что он так не думает.
– Но почему? Ты думаешь, она выполнила задание, а мы просто об этом не знаем?
– Или она облажалась, и он вывел ее из игры.
– Как думаешь, какую роль в этом играл Джеймс?
– Он был марионеткой, – без раздумий отвечает Девон. – Масштабные проблемы с наркотиками и игровая зависимость. Отчаянная потребность в деньгах. Чрезвычайно удобный объект для манипуляций. Я не удивлюсь, если Смит приложил руку к перелому ноги
