И мне тоже. Пусть компас указывает вам правильный путь, как и моему любимому мужу. — Она вложила вещь в ладонь Эмили.
Компас оказался удивительно тяжелым. Эмили посмотрела на стрелку, которая указывала прочь от дома.
— Спасибо вам. Я буду его беречь.
Она нашла Алису и Дейзи, которые убирали инструменты.
— Нам придется зайти в коттедж за вещами, — сказала она кучеру. — Наверное, проще будет встретиться на дороге за коттеджами. Тропинка вся разбита, и я не знаю, пройдет ли ваша тележка в ворота.
— Вы правы, мисс, — кивнул он. — И не торопитесь лишку, дамы. Эта Фостер ведь не знает, сколько я стану вас искать. Так что я просто куплю себе газетку и покурю трубочку, пока вы будете собираться, — подмигнул он.
Они пошли вниз по холму.
— Жалко уезжать, — сказала Алиса, — я тут ко всему привыкла. Интересно, куда нас пошлют дальше? Только бы не к свиньям. Страшные они.
— И коровы, — добавила Дейзи. — Они такие большие и рогатые.
Алиса посмотрела на Эмили:
— Какая-то ты тихая. Только не говори, что тебе не хочется уезжать от шерри и старушки.
— А мне и правда не хочется, — призналась Эмили. — И я думала, что будет, если нас отправят по домам. У меня ведь больше нет дома.
— Мы что-нибудь придумаем, не бойся. — Алиса похлопала ее по плечу.
Эмили стояла в комнатке на чердаке и смотрела на полосы света на скошенном потолке. Она уже убрала туалетные принадлежности в сумку и, застегнув ее, вздохнула. Потом спустилась по крутым ступенькам.
Появилась тележка, кучер помог им залезть на длинные сиденья и погрузил их сумки. Потом прищелкнул языком, и пони побежал вперед бодрой трусцой. Они проехали по деревне, пересекли мост и отправились дальше. Светило солнце. Тележку ровно покачивало. Эмили закрыла глаза.
И открыла их, услышав, как Дейзи вскрикнула:
— Нет!
— Что нет?
Она увидела, что Дейзи держит газету, которую кучер купил в деревне. Лица у нее и Алисы вытянулись.
— Что случилось? — встревожилась Эмили.
Дейзи молча протянула ей газету. Эмили прочитала один из заголовков на первой полосе «Бесстрашный авиатор посадил обреченный аэроплан в поле, чтобы спасти деревню».
Ей не надо было читать дальше, чтобы понять, что речь идет о Робби.
ГЛАВА XIX
Новости добрались до фермы раньше самих девушек. Женщины помогли Эмили слезть с тележки и столпились вокруг, бормоча соболезнования. Вышла мисс Фостер-Блейк.
— Эмили, дорогая моя, мы все очень сожалеем, — проговорила она. — Вы перенесли ужасный удар. Пройдите в дом, выпейте бренди.
Она увела Эмили прочь, как ребенка, и усадила. Точь-в-точь как сцена в кабинете школьной директрисы — неожиданная доброта строгого и сурового человека. Эмили почувствовала комок в горле, попыталась его сглотнуть, но вместо этого всхлипнула, закрыла лицо руками, а затем разрыдалась.
— Зачем только я его полюбила, — бормотала она между всхлипами. — Если бы этого не случилось, он был бы жив.
— Что вы имеете в виду?
— Все, кого я люблю, умирают! Как будто это проклятие.
— Какая ерунда, и вы это прекрасно знаете, — сказала мисс Фостер-Блейк. — По крайней мере, последние недели его жизни были счастливыми. Он умер, зная, что его любят. Это не всякому достается. И он погиб героически, отдал свою жизнь за других. Вы должны гордиться.
— Гордиться? — Эмили вытерла слезы. — Я не хочу им гордиться. Я хочу, чтобы он был жив. Я читала статью. Там сказано, что он мог бы выпрыгнуть из аэроплана, но тогда тот рухнул бы на деревню и убил людей. Я бы предпочла, чтобы он выпрыгнул, а погиб кто-нибудь другой. К чертовой матери такое благородство!
Мисс Фостер-Блейк как будто не заметила излишне крепкого выражения.
— Вы в смятении, моя дорогая. Выпейте бренди, и мы решим, что делать дальше. — Она прижала стакан к губам Эмили и заставила ее выпить.
Эмили глотнула и задохнулась: огненная жидкость обожгла горло.
— А теперь, — сказала мисс Фостер-Блейк, — вам лучше всего поехать домой. Туда, где о вас позаботятся. Вам потребуется время, чтобы погоревать и прийти в себя. Я вас отпускаю.
— Нет! Вы не понимаете. Я не могу поехать. Отец сказал, что если я его не послушаюсь, то могу больше не появляться в его доме.
— Люди часто говорят то, чего вовсе не думают. Я уверена, ваши родители передумают, увидев свою дочь в таком состоянии. Любые родители передумали бы. Они, конечно же, желают вам добра.
— Они не хотели, чтобы я выходила замуж за Робби. Теперь мама будет злорадствовать и говорить, что все к лучшему. Я этого не перенесу.
— Вы предпочли бы остаться здесь?
Эмили кивнула:
— Я хочу работать столько, чтобы у меня не оставалось времени думать. Эти женщины стали моей семьей.
— Как вам будет угодно, — пожала плечами мисс Фостер-Блейк. — Но мое предложение остается в силе. Я отправлю Дженкинса к доктору, чтобы он прописал вам снотворный порошок, хотя бы на сегодня.
Эмили позволила отвести себя наверх и уложить в постель, как маленькую девочку. Оставшись одна, девушка вытащила из-под подушки коробочку, достала кольцо и надела его на палец.
— Миссис Робби Керр… — прошептала она.
Потом принесли снотворное, и оно сделало свое дело. Эмили проспала двенадцать часов, не слыша, как остальные ложились спать и вставали на следующее утро. Когда она открыла глаза, небо было затянуто тучами — под стать ее настроению. Она перечитала статью в газете.
«Храбрый австралийский ас Роберт Фергюсон Керр из Нового Южного Уэльса…»
Она читала ее снова и снова, как будто что-то могло измениться. Как будто его аэроплан сгорел, но сам он сумел выжить. Однако статья оставалась прежней. Он погиб. Ушел навечно. Она больше никогда не увидит его дерзкую улыбку, не услышит «моя девушка», произнесенное глубоким голосом с австралийским акцентом.
Мисс Фостер-Блейк заглянула в спальню:
— Вы проснулись? Спускайтесь, позавтракайте. Фермер передал нам яиц.
