Нынешнего ребенка она уже носила дольше, чем первых двух. Правда, их третий ребенок, маленькая Катерина, успел родиться, но прожил всего несколько часов. После ее неожиданной смерти в прошлом году Кейс горевал гораздо дольше, чем сама Роза. На какое-то время он полностью ушел в себя, и Роза даже испугалась, что он не позволит ей больше забеременеть. Однако в конце концов она сумела убедить его, что ей следует сделать еще одну попытку.
Она улыбнулась, подумав о том, что Кейс всегда относился к ней, как к королеве. «Моя римская богиня», – говорил он даже сейчас, когда ее беременность была уже заметна. Он настаивал, чтобы Роза наняла кого-нибудь помочь ей с готовкой – она сама готовила еду для всех работников ранчо, – но она отказалась от посторонней помощи. Узнав, что сестра Кейса приезжает к ним в гости на довольно продолжительное время, она упросила мужа никого не нанимать, заявив, что ей поможет Анника. Она вспомнила, как заискрились весельем его глаза и он рассмеялся, покачав головой. «Милая моя Роза, Анника и плиту-то не сумеет узнать, если ты проведешь ее по кухне».
«Что ж, тем лучше, мне будет кого учить. Может, она хоть в чем-то поможет».
«Пожалуй, ей это пойдет на пользу, – улыбнулся Кейс. – Она никогда ничего не делала».
«А разве это ее вина?»
«Нет, мы сами всячески ее баловали».
– Как ты балуешь меня, – прошептала Роза в пустой комнате.
Хлопнула задняя дверь, и она встала и поспешила на кузню. Сердце ее учащенно забилось, как бывало всегда, когда Кейс возвращался домой. В этот момент все вокруг переставало для них существовать, и они видели только друг друга. Роза молча бросилась в объятия мужа. Он нежно обнял ее, и их сердца забились в унисон. Потом, слегка отстранив ее от себя, он наклонился и нежно ее поцеловал.
– Я скучал по тебе, – прошептал он.
– А я по тебе.
Он снова ее поцеловал. Это был уже более страстный поцелуй, который мог бы продолжаться очень долго, если бы Роза, вспомнив, куда ездил Кейс, первой не оторвалась от него.
– Где твоя сестра?
Она посмотрела в смуглое красивое лицо и убрала прядь волос, выбившуюся из косички, в которую он завязал их украшенной бисером тесемкой. Лицо его омрачилось.
– Сядь сначала. – Он попытался подтолкнуть ее в сторону гостиной.
Но Роза осталась стоять на месте.
– Нет, сначала скажи мне.
Вздохнув, он выдвинул из-под стола в кухне стул.
– Тогда сядь здесь.
– С ней все в порядке?
– Сядь, – настаивал он.
Роза села, зная, что он ничего не скажет, если она не послушается.
Он сел на другой стул, поближе к ней, и взял ее за руки.
– Аннику похитили с поезда.
– Ты шутишь, да?
– Хотел бы я, чтобы это была шутка.
– Но почему? Кто-то знал, что ее родители богаты? Они потребовали выкуп?
Кейс пожал плечами.
– Проводник сказал мне, что человек, похитивший Аннику, принял ее за свою невесту по переписке.
– Какую невесту?
– Невесту по переписке, – со вздохом объяснил Кейс. – Бывает, что женщина обручается с мужчиной, которого она никогда не видела. Они пишут друг другу письма и договариваются о свадьбе заочно.
– Но почему…
Он прервал ее дальнейшие расспросы.
– Я не знаю почему, Роза, но этот мужчина похитил мою сестру и уехал с ней.
– А что ее мать и Калеб? Ты телеграфировал им?
Он покачал головой.
– Нет еще. Не хочу беспокоить их понапрасну. Я предложил большое вознаграждение и расклеил повсюду объявления, пока был в Шайенне. Но через несколько дней придется им сообщить, потому что у меня взяли интервью и история наверняка получит широкую огласку. Мне бы не хотелось, чтобы они узнали обо всем из газет.
– Чем я могу помочь?
Она внимательно наблюдала за ним, молясь про себя, чтобы похищение сестры не заставило его снова нацепить полицейский значок.
– Ты можешь приготовить мне кофе. На улице так холодно, что и полярному медведю захотелось бы где-нибудь укрыться.
ГЛАВА 10
7 февраля. Скалистые горы
Когда я перечитываю последние записи в этом дневнике, я вижу, что до сих пор не понимала, как благосклонна была ко мне судьба. Сегодня утром я пишу это, сидя, согнувшись над старым ободранным столом, и надеюсь, что чернила не замерзнут опять.
Меня похитил мужчина, не похожий ни на одного из тех, кого я до сих пор знала, житель гор, но ничем не напоминающий тех романтических персонажей, которые, как пишут в дешевых журналах, сплошь и рядом встречаются на Западе.
Не буду пачкать страницы моего дневника, называя его имя. Достаточно сказать, что он грубый, неухоженный, неулыбчивый и некультурный тип, и это лишь некоторые из его многочисленных «достоинств». Это настоящий медведь, одетый в меха и шкуры, и живет он вместе с маленькой девочкой с ангельским личиком. Я пытаюсь не замечать ее, но у меня ничего не получается. Он похитил меня, ошибочно приняв за женщину, на которой должен был жениться, но жена нужна ему лишь как служанка и нянька. Он попытался и меня приобщить к хозяйству, но обнаружил, что я не слишком-то послушна.
Я чувствую себя грязной и усталой, не говоря уж о том, что мне страшно, хотя сейчас, когда я провела в его обществе четыре дня и он не причинил мне ни малейшего вреда, мои страхи несколько уменьшились. Не то чтобы он был неспособен на жестокость, но, думаю, у него есть свой свод правил, моральный кодекс, запрещающий насилие по отношению к женщине. Во всяком случае молю Бога, чтобы я оказалась права.
Уверена, что моя семья с ума сходит от беспокойства, не зная, где я. Мне не хочется быть причиной их страданий, и я молю Бога, чтобы Кейс поскорее разыскал меня. Я знаю лишь, что мы живем в жалкой хижине где-то в горах к северо-западу от Шайенна, штат Вайоминг.
Думаю, если бы мне было во что переодеться, я бы лучше приспособилась к ситуации.
Оглядываясь вокруг, я не могу не думать о моей матери. Я спрашиваю себя, как ей удалось выжить в те годы, когда ее домом была землянка в прериях Айовы. Пытаюсь представить, каково приходилось одинокой женщине, к тому же эмигрантке, в дикой необжитой местности. Раньше я с легкостью представляла ее жизнь как романтическое приключение. Теперь я уверена, что в действительности все было иначе.
– И давно вы встали?
Анника подпрыгнула, поставив кляксу на последнем предложении, когда голос Бака Скотта прервал ее размышления. Перекинув на спину свою длинную косу, она гневно уставилась на Бака. Он полулежал на своей широченной кровати, подложив под спину подушки и скрестив руки на груди, обтянутой красной нижней рубашкой. Ниже талии он был закрыт одеялами.
