Слава Богу, тут везде было мягко. Анка отдышалась, глянула вверх. Метра три летела! Мамочки, кому рассказать, — не поверят, что цела осталась. Вроде бы никто не слышал, как она визжала! Здесь ничего под ногами не шевелилось, но Младшая теперь шла крайне осторожно. Через равные промежутки натыкалась на очередное круглое окно, видела, как доктор меняет повязку сидящей Марии, но найти Вход так и не могла. Кричала им, лупила по податливому материалу окон, но без толку.
Так и бродила по кругу внутри рифленой полутемной кишки, пока ее, одуревшую и чуть не описавшуюся, не вытащил Маркус. Он же отвел в баню. Настоящую баню, совсем как дома, еще и с бассейном. Конечно, в этой бане не было ничего деревянного — ни лавок, ни тазиков. Кранов — и тех не было. Вода текла непрерывно, тремя параллельными струями спускалась по уступам стены — холодная, теплая и совсем горячая. И бассейн, на три части разделенный, по температуре. Бек бы не вылезала!
Отфыркиваясь, разомлевшая, потопала назад. Но сначала, ясное дело, заглянула в битком набитый рюкзак с вещами. Рюкзак ей Маркус прямо в баню приволок. Младшая развязала тесемки и убедилась, что ей ни капельки не интересно, что надеть. Она перебирала дорогущие импортные шмотки и вспоминала подружек школьных. От зависти бы все полопались, если бы увидели, а ей теперь — хоть бы хны. Испортилось что-то в голове или, напротив, отладилось. Совсем неважным показался теперь весь этот «царский» гардероб. Когда неизвестно, что завтра будет, так все неважным становится… Нацепила первое, что нашла по росту, и пошла в каюту.
Маркус показал, как найти свое место. Очень даже просто: все крючки третьего, жилого яруса — слегка зеленоватые. И с любого яруса по зеленым меткам можно выбраться на свой этаж. Хотя лестницами не назовешь — переходы плавные, закругленные. Жилая палуба включала восемь кают, таким образом, с удобствами могло разместиться шестнадцать человек. А без удобств, наверное, поселился бы весь Анкин поселок. Маркус сказал, что, пока они стоят на месте, бродить она вольна везде, но когда бы ни зажегся желтый свет, следует немедленно мчаться и прыгать в ближайший гамак. Гамаки, оказывается, имелись везде, следовало только научиться их находить по особым оранжевым меткам. Компенсаторы, как сказал Маркус, сработают автоматически. До конца от перепадов скорости они не защищают, тут нужна долгая тренировка. Анка не представляла, как надо тренироваться, чтобы перестали болеть уши и прокушенная губа.
В желтый, двигательный отсек пытаться попасть бесполезно — туда без Марии нет никому доступа. Наездница владела особыми знаниями, или набором секретных команд, которые передавались только людям ее профессии. Впрочем, она со смехом призналась Анке, что и сама совершает обходы желтого сектора чисто из приличия. У Маркуса, хоть он и не был инженером, имелась куча теорий по поводу того, как именно передвигается Тхол, и он охотно излагал их Шпееру. Но за желтые люки проникнуть не предлагал.
— Зато во всех прочих помещениях вполне безопасно, — успокаивал реаниматор, — пораниться совершенно негде. И испортить ничего нельзя, — со смехом добавил он, поглядывая на Младшую.
Истекающий влагой «гороховый стручок», Маркус обозвал градирней.
— Когда ты зимой покушаешь, теплее становится?
— Ясное дело!
— Так и здесь. Под влиянием ферментов пища расщепляется с выделением тепла. Теперь представь, что процесс этот ускорился в сотни раз. Тхол практически не сбрасывает тепло во внешнюю среду, поэтому нас так сложно обнаружить.
— Как же он охлаждает воду? — озабоченно спросил Шпеер. — Где находится сам холодильник?
— Доступ воспрещен! — широко улыбнулся Маркус. — Но, если на минуту отключится система охлаждения, мы мгновенно вскипим.
Глава 20
ПАСТИ И ЗАЩИЩАТЬ
Младшая поежилась. Со слов Маркуса картина получалась странная. Никто толком не знал, как Тхол устроен. Б некоторые желтые коридоры и Наездник не мог попасть. Со временем забыли команды. Построили его когда-то очень, очень давно, и не построили, а вырастили, словно гриб в банке. Ни чертежей, ни инструкций по ремонту строители не оставили. Но Тхол никогда и не ломался. Зато мог заболеть от плохой пищи или воды, Маркус рассказал, что раньше, когда на планете не было вредных химикатов, Тхолы кормились где угодно, а последние сто лет Коллегии приходилось постоянно отслеживать качество выпасов. Когда эта махина спит, она почти не кушает, может лежать себе на морском дне и в дремотном состоянии глотать проплывающих мимо рыбок. Но стоит Наезднику позвать, Тхол просыпается и способен сожрать тогда зараз парочку слонов. Пришлось приобрести несколько островов, — пожаловался Маркус, — чтобы обеспечить соответствующие условия для сбалансированного питания. Да плюс к тому обеспечить постоянные контракты с фермами, вырабатывающими экологически безопасную продукцию.
Анка не очень-то поверила, как это можно купить остров, но промолчала. Слишком многое вокруг происходило, чему месяц назад она бы не поверила. Осмелилась лишь спросить, для чего эта живая летающая тарелка нужна. Кататься, что ли? Маркус объяснил просто: когда-то Тхолы могли оборонять от врагов целые города, кроме того, они пасли и защищали Эхусов. Объяснил и ушел.
Понятнее некуда. Пасти и защищать Эхусов. Это так естественно, будто пасти коз. Странно, что ни в одном учебнике про них не написано. Младшая решила поспрашивать Шпеера, он хоть и неместный, а излагает доступнее. И нос не задирает. Маркус с Марией — люди неплохие, добрые, но не свойские. Как начнут на своем тарабарском молотить — поди разберись. И про Вальку больше не вспоминают. Обещали разыскать — и ни слова… Пару раз она к Марии подкатывалась — что да как? Та, в ответ, вздыхает только: отсюда нет связи. Не дергайся, дескать, в Петербурге люди надежные, братишку твоего выручат. А мы, пока дело не сделаем, в эфир выходить не станем, и так чуть не сбили. Смеется…
Младшая не такая дура, чтобы не понять — не страшны им никакие ракеты. Марию, впрочем, дразнить не стоит — разозлится и высадит где-нибудь в пустыне среди змей. Окошки Анка открывать давно научилась: почти в любом месте, кроме голубого яруса, стены прозрачными становились. Шпеер сказал, что это вовсе и не окна, а внешние датчики передают изображения по особым нервным волокнам, а каюты находятся в самой глубине. Внизу снова расстилалась водная страна, но совсем не такая приветливая и теплая, как в Индии. Ни обилия птиц, ни ярких переливов цвета, все какое-то мрачное и потухшее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
