этот край, отдавая тому свою кровь и не прося ничего взамен.
— Матабар… — шептали вековые сосны, передавая слухи своим сестрам елям, а те — теткам и сватам, березам и ивам.
— Матабар… — звенела земля, нашептывая истории камням и холмам.
— Матабар… — смеялся ветер, кружа среди бескрайних простор.
Он летел над кронами, стелился по лощинам и полям, пока не поднялся по камням к старым горам, не заставил их вздрогнуть и не закружил среди пещеры одинокого барса. Тот смотрел куда-то вниз, под Лестницы и, почему-то, его глаза светились мерным, белым светом.
Но Арди всего этого не видел и не слышал. Он лишь бежал, пытаясь успеть вовремя. Успеть до того, как произойдет что-то непоправимое.
И он успел.
Спрыгнув с невысокого обрыва, он пробежался по веренице камней, послужившим ему мостом через ручей и оказался прямо перед лицом встревоженной оленихи.
С её черных губ и мягкой, бурой шести, еще капала влага. Маленькие рожки забавно торчали за ушами, а тяжелый, массивный живот, едва ли не касался земли. Кого бы она не вынашивала — это должен быть настоящий гигант. Может быть даже не меньше Леноса.
Олениха, совсем еще молодая, попятилась и опустила вниз голову, выставляя рожки. Они смогли бы причинить Арди вред только если бы он уже был стар и слеп.
— Я сыт в этот час, — произнес Арди, прикладывая ладонь к губам, а затем к земле. — я не ищу твоей жизни, будущая мать.
Самка какое-то время не двигалась, после чего начала шумно дышать. Её ноздри раскрывались подобно зобу жабы, а затем так же шумно сдувались.
— Ты странно пахнешь, горный детеныш, — произнесла она голосом, в котором, отчего-то слышались раскаты весеннего грома и первой капели. — Ты пахнешь, как двуногий, плутающий по невидимым для него тропам и оскверняющим старые камни железом. Ты пахнешь как ирбис, едва-едва открывший глаза и облизнувший свои когти и ты пахнешь, как… — она втянула воздух еще глубже, после чего в глубоких карих глазах Арди заметил искрящиеся звезды. Но, наверное, ему показалось. — Матабар.
Матабар… эти звуки от чего-то отозвались эхом внутри юного охотника, но не минуло и одного удара сердца, как они свернулись внутри и укрылись словами Эргара, произнесенными тогда — в первый день охоты, и уснули.
Да и не было у Арди времени размышлять над ними — мурашки побежали по загривку, а то место, где у Эргара вечно плясали хвосты, сжалось. Волки подбирались все ближе.
— Тебе надо убегать, — поторопил юный охотник, на всякий случай проверяя, крепко ли сидят когти в перчатках.
— Убегать? От чего мне надо убегать, странный детеныш.
— Волки, — прошипел Арди. — сюда идут волки.
— Волки, — фыркнула олениха. — этот лес давно уже не знал голодных зим. Добычи здесь вволю. Никто не нарушит закон Матабар и не станет охотится на ждущую дитя, просто чтобы отужинать.
— Эти волки странные, — стоял на своем юный охотник. — Пожалуйста. Поверь мне. Они странно пахнут и странно говорят. Тебе надо убегать.
— Странно пахнут? — переспросила олениха, затем пригнулась и буквально уперлась мордой в грудь Арди. Она снова втянула воздух, после чего едва слышно прошептала. — Лей… они отравлены Лей…
Глаза Арди расширились, и он резко обернулся к ручью. Как раз вовремя, чтобы застать, как пять серых камней постепенно увеличивались в размерах. И то, что можно было принять за росу, оборачивалось шерстью. Как скалились их клыки и горели красным светом бездонные глаза. Особенно у самого крупного, стоявшего в центре.
У него в пасти, напоминая хищную рыбу, клыки торчали в два ряда сразу, а вокруг глаз мерцала сеточка пылающих шрамов, да и шерсть скорее напоминала змеиную свадьбу. Волокна спутывались и копошились, роились — несмотря на почти полный штиль, внезапно опустившийся на водопой.
— Кажется, твой нюх, все же, не подвел нас, ищейка! — засмеялся вожак. — Здесь действительно детеныш двуногих!
Арди попытался задвинуть олениху за себя, но рука нащупала лишь воздух. Юный охотник позволил себе на секунду обернуться, но не увидел ни олениху, ни примятой её копытами травы, ни капель влаги, упавшей с шерсти. Исчез даже запах.
— Смеешь повор-р-рачиваться ко мне спиной⁈
Юный охотник тут же повернулся лицом к вожаку стаи, но не посмел смотреть тому в глаза — это было бы равносильно брошенному вызову. Последнее, что собирался делать Арди — драться с вожаком стаи. Он прекрасно отдавал себе отчет, что не сможет, скорее всего, даже поцарапать последнего.
— Мудрый охотник, — Арди опустил голову, но не так сильно, чтобы совсем ничего не видеть — лишь показал шею в знак смирения. — я не ищу твоих троп и не спорю за твою добычу. Я лишь иду мимо по своим путям, а следы мои приходят с северных вершин. Давай разойдемся. Ты охотник и я охотник и нам нечего сегодня делить.
Волки закрыли пасти и подняли носы повыше, ловя ими нити запахов в ветру.Вожак снова оскалился, демонстрируя несколько рядов опасных клыков. Арди чувствовал исходящий от стаи запах. Странный, приторный — не такой, как от обычных зверей, и не такой, как от Эргара, Леноса или Кайшаса.
— Детеныш двуногих, знающий наш язык? — прошипел волк. — Дух Ночи воистину пр-р-ринес нам необычный ужин. Когда наши клыки р-р-разломают твои кости, а когти — р-р-рассекут плоть, я постар-р-раюсь не забыть то, что ты сказал пр-р-ро север-р-рные вер-р-ршины.
Волки опустили морды к земле и, рыча и скалясь, медленно выходили из зарослей. Они аккуратно ступали по разбросанной вдоль ручья гальке, шерсть на их загривках дыбилась, а хвосты плотно прижались между лап.
Арди медленно, не отводя взгляда, пятился назад. Сердце стучало так, что едва не вырывалось из груди — теперь не было никакой необходимости прятать свой страх. Волки чувствовали его и их морды искажались кровожадными гримасами.
— « Лучше пять снегов нотаций Учителя, чем сгинуть в их желудках» — пронеслось в голове юного охотника.
Он схватил подвешенный на шнурке клык, но выкрикнуть имя Эргара так и не успел.
Глава 9
Сперва Арди показалось, что покрытый мхом валун выкатился из леса и загремел, заставляя даже самый яростный весенний гром сникнуть и отойти в сторону, уступив место чему-то куда более грозному и могучему.
Вода в ручье
