оператора — тот тоже встал и хотел прихватить камеру, не стал обращать внимания на вставших следом Ванов и директора и ответил издавшему еще одно…
— Помогите, здесь жутко воняет!!!
…Заместителю по деревенским школьникам:
— Не пугайте добрых жителей деревни, уважаемый Ли Юйцинь. Примите позорную смерть как подобает мужчине!
С веселым гоготом мы все дружно добрались до сортира. Ух, воняет! Недаром известная русская поговорка велит «не трогать»! Ван Дэи открыл дверь, и в свете висящей на потолке сортира лампочки мы узрели пролом слева-спереди от места, где из досок, стульчака и крышки для унитаза была выстроена конструкция, придающая нашему сортиру удобства.
— Простите, уважаемый Ли Юйцинь, эта балка сгнила совсем незаметно! — прокричал вниз Ван Дэи.
— Не смей смеяться надо мной, чертов крестьянин! — раздалось в ответ. — Немедленно спустись и достань меня!
Семейство снова разделилось в своих реакциях — большинство испуганно вжали головы в плечи, бабушка Кинглинг дернулась как от пощечины и обиженно закусила губу, Ван Ксу весело мне подмигнул — прадедушка быстро освоился в нашем новом ранге, поэтому дурно пахнущие во всех смыслах угрозы мелкого чиновника ему побоку. Ну а я, как обычно, проникся пониманием — мужика понять можно: невесть откуда вылез ранее ничем непримечательный «Первый ученик», у него невесть откуда выискался очень мощный прадед, тебе за это влетело от начальства — а собственно за что? Деревень вокруг Гуанъаня много, и народу в них, как и во всем Китае, живет не меньше, и за каждым ничем непримечательным пареньком не уследишь. Получив нагоняй, пришлось ехать в деревню в компании недовольного начальника, потом скучать на съемках репортажа, глядя как начальник усердно пиарится и оказывает крестьянам почести — все это параллельно размышляя о своем будущем, потому что высокий чиновник может его и попортить — и вот такая неприятность под самый конец дня. Понять можно, но на людей срываться нельзя — они же не при чем.
Мягко отстранив начальственной рукой замершего нерешительным сусликом Ван Дэи, Чень Хуасянь продемонстрировал настоящую коммунистическую выдержку, не став морщиться от специфических ароматов и тем более — задерживать дыхание, назидательно высказав в зловонную дыру:
— Вините себя, уважаемый, — бывают случаи, когда «уважаемый» приравнивается к ультимативному оскорблению, и здесь как раз такой. — Если бы вы качественно делали свою работу, этой ситуации можно было бы избежать.
Тоже понять можно — дежурного стрелочника всегда найти нужно, а директор моей школы не настолько важная птица, чтобы на него разменивался целый заместитель по «контролю». Но я бы так категоричен не был — проблема с канализацией даже не в его зоне ответственности, а к каждому школьнику в каждой деревне все еще не наездишься. Но орать на нас не стоило.
— Простите, многоуважаемые Ван! — сманеврировал падший во всех смыслах Ли Юйцинь. — Прошу вас помочь мне.
— Коммунистическая Партия призвана заботиться о народе, а не ломать их туалеты! — добавил Чень Хуасянь и уступил нам с отцом место.
— Я все понял, многоуважаемый господин заместитель директора! Как коммунист, я испытываю глубокое недовольство тем, как неаккуратно исполнял свои прямые должностные обязанности и приложу все силы, чтобы выявлять подобные юному Вану таланты!
Пока он демонстрировал раскаяние, мы с китайским папой опустили в пролом веревку, перекинув ее через столб.
— Дайте мне рычаг, и я переверну Землю, — ловко воспользовался я случаем и уместной цитатой.
Уважаемые люди и семейство хохотнули, веревка напряглась, подергалась, и из ямы донеслось жалобное:
— Я не могу удержаться — слишком скользко!
Под новую порцию смеха «контролер» выдал совет:
— Попробуйте завязать веревку вокруг пояса, уважаемый.
— Ох, нелегкая это работа — из болота тащить бегемота, — под шумок козырнул я знанием русской классики на оригинальном языке.
Прадед фыркнул, а Чень Хуасянь не остался в долгу, с жутким акцентом, но правильно опознав цитату на русском:
— Корней Чуковский, если не ошибаюсь.
— Вы знаете русский язык? — уместно «приятно удивился» прадед.
— Я готов! — раздалось из ямы.
Слушая кривые, но приносящие их источнику удовольствие фразы на русском — перед переводчиком самого Мао навыки показать кому будет неприятно? — о том, как скромны его умения, мы с китайским папой принялись тащить «бегемота». Десяток секунд процесс шел отлично, а потом мы с отцом едва удержались на ногах, а из ямы донесся грустный «плюх», сопровождавшийся сдавленным, коротким криком.
— Придется воспользоваться лестницей, — под новую порцию смеха наслаждающихся «шоу» зрителей принял волевое решение Ван Дэи. — Оторви вот эти четыре доски, — указал мне фронт работ и пошел за лестницей во двор.
Я сбегал за гвоздодером в сарай и принялся за работу. Какая восхитительная надежда в глядящих на меня снизу вверх глазах! Не переживайте, уважаемый — вы уже почти выбрались!
* * *
Сто сорок тысяч юаней принес вчерашний день нашей семье, поэтому в город было решено взять бабушку Кинглинг и близняшек — приодеть и купить им парочку нормальных, пригодных для производства видеоблогов, смартфонов. Но это — потом, а пока…
— Хорошие штаны — носить и носить! — ворвался во двор, где мы с китайским папой и дядюшкой Вэньхуа чинили туалет, довольный голос соседки Хэ.
Хэ живут через дорогу, справа от дома Чжоу, в их семье всего три человека — мать, отец и их сын на два года младше меня. Особо не общаемся — конфликтовать далековато, то ли дело ближайшие соседи. За исключением уважаемых Бао. Староста к нам утром прибегал, сочувственно поцокал зубом на сломанный туалет и предложил помощь в виде парочки мужиков, которые ему «кое-чем обязаны». Было противно, и не только мне — ишь, забегал! — поэтому от помощи мы вежливо (староста все же) отказались.
Ну а штаны…
— Я не буду их носить! — ответил матери жалобный голос пацана.
— Глупости! Ну и что, что они в дерьме Ванов? Может благодаря ему ты наберешься мудрости! Сейчас отстираем, ушьем, и будешь ходить в них до самого Гаокао! — отсекла мадам Хэ возможность дальнейшего спора.
…Штаны, как и всю остальную свою одежду, оставил уважаемый Ли Юйцинь. Оставил в доме Чжоу, куда вчера после своего освобождения напросился в душ — в наш, летний, ему запретил идти лично Чень Хуасянь, под предлогом нежелательности дальнейших поломок нашего имущества. Он же велел расплатиться за сломанный туалет — Ли Юйцинь в очень неаппетитной сценке достал из внутреннего кармана пиджака
