class="p1">Прошедшие сутки на море творился форменный ужас. Океан показал себя во всей своей чудовищной красе природной стихии. Видимость на нуле, горизонт затянут стеной дождя, не разберешь, где море, где небо, а где ливень — все одно вода. На радарах черти пляшут. Засветка на засветке. Ветер воет как собака на кладбище. Океан бурлит, накатываются высоченные валы. Жуть полная.
В такой шторм весь Королевский флот вместе с Кригсмарине мимо эскадры проскочат, и никто ничего не разглядит. Только если прямо в кабельтове перед форштевнем кто вылезет. Пользы от дозора мало, сигнальщики в гнездах постов даже свой собственный бак разглядеть не могут. Людей на вахте приходится менять каждые полчаса.
На тяжелых кораблях еще терпимо, а эсминцам пришлось держаться подветренных бортов линкоров и авианосцев. Длинные, узкие скорлупки швыряло, как соломинки. Стрингеры набора стонали и гудели от нагрузки. Волны вздымались выше труб и надстроек, гуляли по палубам, водопадами обрушивались с бака на спардек, закручивали водовороты вокруг орудий, надстроек и вентиляторов. Чудо, что все миноносцы пережили шторм.
— Николай Адамович, запросите «Полтаву», пусть докладывают обстановку каждый час, — контр-адмирал Макаров повернулся к своему начальнику штаба. — И, будьте добры, передайте авианосцам, «Витязю» и «Рынде» чтоб не спали, пора поисковые гидропланы поднимать.
— Будет исполнено, Вадим Степанович. Меня так больше наш левый траверс беспокоит. Кто знает, вдруг англичане успели на береговые аэродромы авиацию перебросить?
— Вот у нас и появляется шанс прояснить этот момент. Маловероятно конечно, но чем черт не шутит.
День начался удачно. Русские крейсера и «Полтава» резвились как хорьки в курятнике. Уже к полудню на волнах качались десятки шлюпок с моряками потопленных судов. Британцы явно не озаботились организацией конвойной службы. Транспорты шли по одиночке без какого-либо подобия порядка, выбирая маршрут по своему разумению.
Что-то топили крейсера, кому-то не повезло напороться на эсминцы, три транспорта успешно проскочивших мимо эскадры и спешивших укрыться в Нарвик-фьорде разбомбили пикировщики.
Единственный кто попытался оказать сопротивление так это вспомогательный крейсер «Лаурентис». Напоровшись на «Челябинск» здоровенный сухогруз с пушками дал полный ход и попытался отстреливаться. Увы, затея не самая лучшая. Никто не знает, взыграло ли самолюбие командира корабля, или сказалось плохое настроение, но результат перестрелки оказался куда лучше предполагаемого.
Уже третий залп русского крейсера дал накрытие. А с четвертого попадания шестидюймовый фугас разорвался в трюме с взрывчаткой или боеприпасами. Бог разберет, что там перевозили, грузовые ведомости естественно не уцелели, но детонация груза буквально разложила вспомогательный крейсер на атомы. Над морем прокатился глухой рокот взрыва, над волнами поднялся огромный клубящийся столб огня и дыма.
В районе полудня, командующий эскадрой распорядился усилить истребительный патруль над тяжелыми кораблями. Адмирала нервировала заторможенная реакция противника. Все же первый боевой выход, первая операция эскадры Северного флота в первые дни войны. Мало кто себе в этом признавался, но офицеров несколько напрягала перспектива схлестнуться с лучшим флотом мира, с прославленными неукротимыми морскими властителями, редко терпевшими поражения, но всегда бравшими верх в жестоких войнах за океанские трассы.
Атмосфера в рубке «Измаила» напряженная, буквально чувствуется разлитое в воздухе электричество, ожидание неминуемого ответа противника. Обстановку не разряжают кофе в термосах и бутерброды на тарелках. Пепельницы заполнены окурками. Штабные офицеры с циркулями и карандашами «колдуют» над картами, перечитывают сводки и доклады воздушных патрулей, данные радиоперехватов.
— Где же этот чертов авианосец? — в очередной раз прозвучал риторический вопрос. На этот раз его озвучил контр-адмирал Макаров.
На высоком волевом лице Вадима Степановича отражалась вся буря одолевавших его чувств. Боевой поход, это всегда ответственность. Тяжелая флотская и крейсерская эскадры, это не так много, как кажется. Несмотря на грозное название, под рукой Вадима Степановича всего три линкора и два авианосца. Из последних один легкий, вышедший в море с устаревшими бипланами в ангарах. Британский флот метрополии может выставить в два раза больше.
Вчера утром на траверзе Медвежьего истребители «Наварина» перехватили и расстреляли британский «Скюа». Палубный истребитель-бомбардировщик сам по себе над океаном не летает. Значит, где-то у берегов Норвегии болтается палуба, с которой он взлетел. Авианосцы в одиночку не ходят. Хорошо, если в эскорте пара крейсеров и эсминцы, а вдруг кто серьезный с броней и большими пушками? Не хотелось бы неожиданно налететь на линкоры.
Над русским флотом до сих пор висело проклятье Цусимы. У многих вызывал опасения британский флот, точнее говоря, заслуженная им слава неукротимых бесстрашных непобедимых властителей морей, заслуженная по праву, честно говоря. Не только седовласые давно не ходившие в море адмиралы, но и многие обер-офицеры побаивались противника. С этим что-то надо было делать.
— Как бы не оконфузиться, — пробормотал Вадим Степанович и недовольно покосился на своего начальника штаба.
Вся жизнь состоит из случайностей. Зачастую само выживание зависит от слепого случая, особенно на войне. Авианосец «Глориес» не получил радио с самолета. Так получилось. По прошествии положенного времени машину списали на несчастный случай, а экипаж вычеркнули из списка живых. Авианосец в сопровождении крейсера «Эфингейм» и двух эсминцев отозвали с патрулирования. Новый приказ требовал идти к Фарерским островам на рандеву с главными силами флота. На «Глориесе» вовремя получили метеосводку, и проложили курс вдоль кромки льдов. Сейчас корабль с каждым часом удалялся от русской эскадры, за которой он должен был наблюдать и к бою с которой у Фарерского барьера или в Датском проливе готовились корабли адмирала Эдвардса-Коллинза.
Хорошая разведка сыграла с британским адмиралтейством злую шутку. Избыточно сильная русская эскадра ввела британцев в заблуждение относительно своих задач. Лорды посчитали, что целью операции служит прорыв «Полтавы» в Атлантику. Дерзкие рейды немецких броненосцев-крейсеров хороший пример, что может натворить тяжелый быстроходный корабль на океанских трассах.
Мир давно изменился, блистательно проведенное адмиралами Бахиревым и Непениным сражение за Моонзунд осенью семнадцатого и беспримерная по своей дерзости Босфорская операция Александра Колчака заставили весь мир с опаской поглядывать на русских. Хотя сами русские об этом только догадывались, ибо знали с какими трудностями и проблемами достигались эти победы.
Проложив курс прямиком через шторм Макаров разминулся с британскими патрулями. Крейсер «Шеффилд» разошелся с русскими на десять миль. Видимость нулевая, а радар забит ложными засветками. Впрочем, экипажу британского крейсера повезло, выкати он прямо под орудия «Измаила» и «Бородино», поход закончился бы на дне моря. Двух залпов достаточно чтобы сбить крейсеру скорость, и даже если повезет оторваться от преследования, скрыться за туманом и пеленой дождя, шторм добьет поврежденный корабль.
Весь день везло на добычу. Под русскую гребенку попало два десятка транспортов,
