наверняка потом останутся следы в виде синяков. Но плевать. Это того стоило.
Сместив одну руку с бедра, с напором провёл ей вверх по животу, груди и ухватив за шею, откинул мою голову назад, себе на плечо. В какой-то момент мне даже перестало воздуха хватать и я впилась ногтями в его крепкое запястье. Открывала беззвучно рот, как рыба выброшенная на сушу. И именно в это мгновение тело обдало жаром. Оргазм подступил так неожиданно и резко, что перед глазами мушки белые заплясали. Из груди вырвался хриплый стон. Тело содрогалось от удовольствия. Меня словно лавиной накрыло. Кажется, что на несколько секунд я и вовсе выпала из реальности.
Ноги от предыдущего напряжения ослабли. Если бы не железная хватка Паши, точно бы рухнула кулём на пол.
Совершив ещё несколько особенно грубых и резких толчков Паша утробно зарычал и впился зубами мне в изгиб шеи. Я только с силой закусила губу, до металлического привкуса во рту.
Замерев на несколько секунд, отстранился от меня. Так же резко и неожиданно, как и взял перед этим. Еле устояла. Ноги дрожали, пальцы рук тоже обдавало мелкой дрожью. Продолжая упираться руками в стену, опустила голову и пыталась привести дыхание в норму. По внутренней стороне бедра стекала липкая и горячая сперма. А я продолжала стоять, не в силах пошевелиться.
– Сходи в душ. – раздалось у меня за спиной и послышался звук удаляющихся шагов.
Я только беззвучно кивнула головой, но Паша, скорее всего, этого уже не видел. Собравшись с силами, оторвалась от стены и взяв в его шкафу полотенце, отправилась в ванную комнату.
Смывая с себя следы нашей страсти, понимала, что судя по всему кончил он в меня. Я в порыве эмоций даже не сразу это осознала. Не знаю, о чём он думал в этот момент, но почему-то и меня это сейчас не особо беспокоило. Было какое-то странное чувство опустошённости внутри. Будто моё тело существовало отдельно от души.
Когда вышла из душа, обёрнутая в полотенце, было уже достаточно поздно. Но мы, судя по всему, по-прежнему находились в квартире одни. По полу гулял сквозняк, обдавая влажные ступни прохладой.
Паша стоял на балконе, в одних боксерах и курил. Было непривычно и чуждо видеть его с сигаретой. В моих воспоминаниях он был парнем с упором на здоровый образ жизни и любящим спорт. Но, видимо, место, где он находился последние полтора года, не смогло не оставить своего отпечатка. Каждого ломает по – своему. И, думаю, это не самый страшный порок. Точнее, на фоне всего произошедшего и вовсе не порок.
Беззвучно зашла к нему на балкон.
– Тут холодно. Кир, иди спать. – проговорил не оборачиваясь и выпуская в воздух клуб дыма.
Мне бы послушаться и уйти, да только я всё сделала наоборот. Нерешительно подошла к нему ближе и уткнувшись лбом в обнажённую спину, обвила его талию руками.
Сначала он напрягся, но потом немного расслабился и снова затянулся. Тишина словно била по ушам. Пока Паша её не нарушил.
– Я же сказал, забудь. – его голос сел, отдавая хрипотцой. Словно ему каждое слово давалось с трудом.
– Не смогла. – ответила, обронив слёзы. Пыталась быть бесшумной и не показывать своих чувств. Но удавалось мне это, прямо скажем, отвратительно.
Снова затянувшись сигаретой, откинул обугленный бычок в открытую створку окна.
– Прости, кнопка. – проговорил еле слышно, обхватив мои руки своими. А меня прорвало. Я рыдала уже не беззвучно, а в голос, сотрясаясь всем телом. От предыдущей опустошённости не осталось и следа, эмоции пёрли через край. Меня разрывало изнутри.
Отстранившись, подхватил меня на руки и отнёс в комнату. Я прижималась к нему, как маленький побитый котёнок. Его тепло было сейчас жизненно необходимым.
Уложив меня на постель, швырнул полотенце, которое сползло с моего обнажённого тела, лёг рядом и укрыл нас одеялом. Лежала на боку, прижатая к его груди и давилась слезами.
– Прости меня, маленькая. – шептал мне в шею и нежно гладил рукой по животу. Я только вцепилась в его руку крепко-крепко, не желая отпускать. Как же мне этого не хватало. Не хватало его нежности, тепла, заботы. Не хватало его самого.
Впитывала в себя каждое мгновение, сохраняя в памяти. Так и уснула под его ласковое бормотание и поглаживания. Сама не поняла, как отключилась.
Глава 14.
Павел
Каким же куском дерьма я себя почувствовал. А всё потому, что именно им и был.
Смотрел сейчас на спящую Киру и понимал, что ни чуть она не изменилась. Такая же, как и была. Нежная, чуткая, ранимая, такая же красивая и по – прежнему что-то в груди ёкало, глядя на неё.
Я не винил её в том, что со мной произошло. Уж кто-кто а она точно не виновата. Если отмотать время назад и снова оказаться в той же ситуации, сделал бы всё тоже самое. Ни секунды бы не думал, даже зная о последствиях.
Просто, если откровенно, я не хотел её видеть из-за того, что она была прямым напоминанием о произошедшем. Она как мой личный триггер. Может это не по-мужски с моей стороны, глупо и трусливо, но пересилить я себя не мог в тот момент. А сейчас и не знаю, если честно.
Всё время, проведённое в заключении, пока отбывал срок, думал о том, как лихо изменилась моя жизнь. И, к сожалению, далеко не в лучшую сторону.
Первое время меня ломало. Так сильно, будто кости трещали и все внутренности в узел завязывалась. Просто на разрыв. В какой-то момент понял, что ещё немного и я сломаюсь. Состояние обречённости и бессилия давило неподъёмным грузом. В тюрьме в принципе нет ничего хорошего. А когда в добавок ко всему приплюсовывается тот факт, что ты там находишься не особо и заслуженно, то это и вовсе как контрольный в голову.
Всякое было за эти полтора года. И прессовали по началу. И самое хреновое, что понимаешь: если прогнёшься, то потом так опустят, что не подымешься. А если отпор дашь, то опиздюлишься так, что после мама родная не узнает. Вот и существовал там то отмудоханный, то более – менее живой.
Только спустя половину отбытого срока как-то устаканилось всё, если можно так сказать. Скорешился с одним бывалым мужиком, который взял надо мной своего рода опеку. За какие мои заслуги до сих пор понять не могу. Но, тем не менее, был благодарен. Единственное, что он сказал мне тогда: «На воле сочтёмся.».
